- Вот как? – на лице Председателя отразился неподдельный интерес. – Почему же?
- По двум причинам, - сказал Рейне, стараясь даже краем глаза не смотреть ни на Арлина, ни на Марику. – Во-первых, я неоднократно слышал от своих учителей, что умения гестийцев превосходят все возможные и невозможные достижения циркачей, в чьих жилах течёт кровь любого из народов Таррии. Во-вторых, она носит гестийскую кисточку.
Женщина в сером кивнула, и Рейне постарался не думать, что это означало.
- Кисточка… - задумчиво проговорил Председатель. – Любопытно. Вы что скажете, господа?
- Это очень интересно, - сказал Лай-Лило, хищно улыбаясь. – С учётом того, что гестийцы, при всех своих неоспоримых умениях, не выступают в цирке, потому что им этого не позволяет Морской завет. С учётом того, что кисточка ещё не говорит о принадлежности к гестийскому народу. С учётом того, что мы ничего не знаем об этой Бабочке…
- Морской завет немного стоит после катастрофы, что случилась в Гестии, - возразил Реми Кабин, патрон «Танцующих звёзд», до сих пор хранивший молчание. – Да, я полагаю, она может быть из Детей побережья – это многое объясняет.
- Но позвольте! – возмутился Лаббер. – Вам не кажется, что в этой истории мы не можем верить домыслам? Нам нужны факты и только факты!
Они заспорили, а Рейне повернулся к патрону, гадая, заметил ли тот, какую важную тайну мимоходом выдал разноглазый инэрец Лай-Лило. « Мы ничего не знаем об этой Бабочке». Они тоже ничего не знали! Он покачал головой, с трудом пряча восхищение. Обмануть один цирк, одного патрона было нетрудно. Обмануть Корпорацию, столкнувшись с нею лицом к лицу – ох, о таком он даже мечтать не смел. Он, столько лет упражнявшийся в сокрытии очевидных вещей, достигший в этой области головокружительных успехов…
Джоссеф Арлин отрешенно глядел перед собой, и лицо у него было совершенно серое – лицо смертельно испуганного человека или беспробудного пьяницы.
- Хорошо, - сказал Председатель. – Всё это не снимает нашего главного вопроса: как быть, если она повторит свой трюк сегодня и, тем более, завтра? Как быть, если понадобится отдать ей королевскую награду?
Рейне скрипнул зубами.
- Почему бы и не отдать? – дерзко спросил он. – Почему не отдать, если она этой награды заслуживает?
Во второй раз за это утро все взгляды обратились на него – оценивающие, возмущённые, опасные, насмешливые. Он даже чувствовал взгляд дамы в сером и дрожал от этого взгляда. Эти люди были предсказуемы до боли, и оставалось лишь винить себя за тупость. Он должен был сразу догадаться, что главной проблемой были деньги. Главной проблемой всегда были деньги. А «Цирк скитальцев» во главе с Джоссефом Арлином случайно оказался инструментом в руках человека, который собирался отнять эти самые деньги у Корпорации. И, поскольку достать этого человека Совет патронов не мог, ему оставалось лишь разобраться с инструментом.
Или разобратьэтот инструмент, пока ещё не поздно.
Председатель поднялся.
- Джоссеф Арлин! – объявил он торжественно и зловеще. – Настоящим объявляю начало процедуры внутреннего расследования в отношении принадлежащего вам «Цирка скитальцев». В связи с поступившей к нам информацией о серьезных нарушениях, есть основания предполагать, что по результатам проверки деятельность вашего цирка будет приостановлена или прекращена. С настоящего момента вы обязаны во всём подчиняться ответственному за проверку инспектору, отвечать на любые его вопросы, предоставлять любую информацию и доступ в любые помещения. Всё понятно?
Арлин кивнул.
- Ответственным инспектором назначается… - председатель обвёл взглядом собравшихся и, выдержав эффектную паузу, произнёс имя, от которого Рейне вздрогнул, как от пощёчины: - Сили Лаббер. На этом всё, господа. Приятного Карнавала!
8 . Как падающий лист…
В первый раз я попал в цирк,
когда мне исполнилось тринадцать
.
Ещё до моего рождения м
ои родители прожили несколько лет в страшной бедности, и, боясь
вновь попасть в бедственное положение,
каждую монету откладывали на чёрный день. В доме были запрещены любые развлечения, любые излишества.
«Завтра, - сказал отец, вручая мне десять ренсов, - ты можешь пойти в цирк».
И я пошел.
До сих пор в моей памяти хранятся все детали того давнего представления. Мне посчастливилось увидеть «Аллегорию» на пике славы. Звёзды, чьи имена навеки вписаны в Золотой Реестр, были в тот вечер на манеже – Каменный Кулак Циррус, Повелитель Ножей Альбус Марранто, Танцующая-в-Тумане… Я смотрел на них и чувствовал, как что-то меняется в моей душе.
Из цирка я вышел другим человеком.
Т. Баррум, «Моя жизнь в цирке : 55 лет на арене ». 10-е издание.
Издатель: Печатный дом ОЦК
2480 г. после с.и.п.
Ко второму выступлению Бабочки Джоссеф Арлин подготовился как следует: посадил в органную комнату смышлёного техника, вручил ему карты с записью музыкального номера и к началу «Пауков и бабочек» уже стоял за кулисами, наблюдая за происходящим сквозь узкую щель в занавесе. В зале почти не осталось свободных мест. Марика успела доложить ему, что билеты на завтрашнее, последнее представление полностью раскуплены, и что их почтили присутствием семь репортёров из разных газет, несколько высокопоставленных чиновников и сам Тор Баррум, Председатель ОЦК.
То, чего он не смог добиться за тридцать лет, Бабочка сделала за один вечер.
Цирполов в Цирке-у-реки было не меньше, чем циркачей. Люди Сили Лаббера бродили по коридорам, совали носы во все помещения, задавали множество опасных вопросов. Если бы кто-то на самом деле знал о Бабочке больше остальных, «карнавальные псы» обязательно бы это разнюхали, но вся труппа «Цирка скитальцев» была в этом смысле одинаково невежественна. Впрочем, нет – Рейне и Марика кое-что скрывали, однако у этих двоих были неплохие способы защиты от шпионов.
Арлин попытался понять, что сделает Лаббер. Ему нужно поймать Бабочку; он расспросил цирковых и должен понять, как это понял вчера Рейне, что она попадает внутрь через крышу. Короткий разговор с главным механиком позволил Арлину убедиться в справедливости своей догадки: да, сказал тот, господин Лаббер приказал послать на крышу людей, которые должны во время номера «Пауки и бабочки» закрыть технические окна. Нет, не до начала номера, а после. Да, отказать инспектору цирковой полиции невозможно. Разумеется, господин Арлин всё поймёт и простит…
Корпорация в лице Сили Лаббера намеревалась убить одним выстрелом двух зайцев: полюбоваться на выступление Бабочки, а потом схватить её. Всё было очень, очень просто. И никто не посягнёт на «королевскую награду», потому что третьего полёта крылатки не будет.
Номер начался.
Арлин смотрел на танцоров и думал о том далёком дне, когда его жизнь круто переменилась, о друге, который предал его, о безвозвратно потерянных годах. Запретные воспоминания окутали его предгрозовым влажным воздухом – стало трудно дышать, сердце колотилось, выпрыгивая из груди. Что-то важное и страшное приближалось с каждой секундой, и спрятаться он не мог.