Вот она раскинула руки и закружилась…
Арлин закрыл глаза, но тонкая фигура «крылатки» не исчезла, а продолжала вращаться над пустотой. Он почувствовал, как страх, стыд и отчаяние, терзавшие его все эти годы, постепенно растворяются и исчезают. Лаббер своего не упустит – он когда-то обещал уничтожить его, отправить в Безграничность. И поделом, он заслужил. Но хорошо, что за свою никчёмную жизнь он помог явиться на свет чему-то прекрасному, пусть даже у этого прекрасного нет имени, одно лишь прозвище.
Номер завершился грандиозным аккордом, завершился слишком быстро.
Сейчас, понял он, произойдёт самое главное. Бабочка приблизится к своей тайной двери и поймёт, что та заперта; в поисках выхода она проникнет в технические помещения цирка и попытается тенью проскользнуть в служебные коридоры. Что она будет искать? Одну из трёх «чёрных дверей». Кого она там увидит? Людей Сири Лаббера. Или даже самого Лаббера.
Ох, Безграничность, как же всё запуталось…
- Патрон, вы видели? – Рейне Сарро прошмыгнул в щель, возле которой устроился Джоссеф Арлин. Глаза у танцора горели от мальчишеского восторга. Он и впрямь был мальчишкой – он совсем забыл, что сильные мира сего не прощают обид. – Вы видели? Она сегодня ещё прекраснее, чем вчера!
Арлин схватил Рейне за руку.
- Слушай меня внимательно, - сказал он. – Лаббер приказал закрыть все окна. Она не сможет уйти через крышу. Ты должен встретить её возле женской гримёрки – там, где есть дверь, ведущая в технические помещения – и спрятать у себя. Или вывести из цирка. Я не знаю, как, но…
9 . Ничего невозможного
Для чего человек идёт в цирк?
Чтобы отдохнуть и развлечься.
Чтобы посмотреть, как другие рискуют своими жизнями.
Чтобы заглянуть в глубины своей души и встретить там незнакомца.
Впрочем, там можно увидеть и пустоту.
М. Д. Арлин, «Дни и ночи в цирке» , 1-ое издание
Издатель: Печатный дом «Сумрак и К о »,
2499 г. после с.и.п.
- …Ты должен что-нибудь сделать, - сказал Арлин с таким лицом, какого Рейне ещё ни разу у него не видел. – Ты должен ей помочь.
Паутинный танцор как будто бы проснулся, вспомнил всё, что случилось утром, и ринулся по коридору к лестнице, чтобы скорее попасть к той двери, о которой говорил Арлин. Не было времени, чтобы подумать, как именно он сумеет выполнить просьбу патрона; не было времени, чтобы осознать, насколько всё происходящее опасно и как легко ему будет выдать себя. Он просто бежал, и даже кого-то по пути толкнул, и даже не заметил, что этим «кем-то» была Лерона.
Бабочку он нашел именно там, где предсказывал Арлин.
Она стояла у двери, растерянная и хрупкая. Быть может, она просчитывала возможность спрятаться в одной из многочисленных кладовок; Рейне знал, что это не привело бы к успеху, но ей-то не были известны подробности происходящего. Вряд ли она понимала, что цирполы способны перевернуть весь цирк с ног на голову, причём не единожды. Когда «карнавальным псам» что-то было необходимо, от них не могла ускользнуть даже мышь.
- Идём! – он схватил её за руку и потащил за собой, не обращая внимания на сопротивление. Только захлопнув дверь своей гримёрки, которая находилась недалеко, он повернулся к Бабочке и сказал: - Тебе нужно быстро и тайком отсюда выйти.
- Согласна, - ответила она. Глаза на чёрно-белом загримированном лице светились. – Но каким образом?
- Да, каким образом? – сказал знакомый голос, и с подоконника спрыгнул Шельми Цыплёнок. Он сидел там, закутавшись в занавеску, как делал уже не раз. Они его не заметили – просто не могли заметить.
Увидев их лица, хаотид поднял руки.
- Я никому не скажу! – проговорил он громким шепотом, с наигранным испугом.
Бабочка фыркнула; Рейне вздохнул и усилием воли заставил себя успокоиться. Из труппы «Цирка скитальцев» Шельми меньше всех подходил на роль предателя, пособника цирполов – по вполне понятным причинам. А ещё у него был острый ум, который не помешал бы им в этой ситуации.
- Что ты предлагаешь, Цыплёнок?
Хаотид картинным жестом обхватил подбородок пальцами правой руки, нахмурил брови – и через две секунды выдал решение проблемы, до которого Рейне ни за что бы не додумался и за полчаса.
- Цирполы кого будут искать? – спросил он, и тут же сам ответил: - Девушку в трико паутинной танцовщицы, с чёрно-белым гримом на лице, одинокую и испуганную. А если они увидят даму в платье, с уложенными волосами, с сумочкой, и эта дама пройдёт мимо них спокойно, как будто бы её совершенно не волнуют посторонние в цирке?
- Ох… - сказала Бабочка, и хотя выражение её лица было трудно разглядеть, Рейне сразу понял, что она испугалась. – Нет, я на это не пойду.
Ещё десять минут ушли на то, чтобы объяснить ей, что другого выхода нет, что нужно попытаться. Рейне размахивал руками, словно мельница, показывая все входы и выходы Цирка-у-реки, объясняя, что ими воспользоваться нельзя, потому что там давно уже стоят люди Сили Лаббера; он вспомнил всё, что только знал о Речном цирке и говорил так убедительно, что передумал бы даже камень. Но Бабочка всё-таки оставалась непреклонной, и неизвестно, сколько бы ещё он с ней спорил, если бы в дверь не постучали.
- Рейне, открой, это Марика!
Помощница Арлина, взволнованная и покрасневшая от быстрого бега, ворвалась в гирмёрку Рейне, словно ураган, и сообщила ужасные новости: в служебных коридорах Речного цирка сейчас было столько цирполов, что вполне можно было решить, будто их согнали сюда со всего города. «Карнавальные псы» обшаривали каждый закуток, возле каждого окна выставляли стражу, и очень, очень скоро должны были подобраться к убежищу Бабочки.
- Нам надо поторопиться, - сказал Шельми без тени шутовства.
Рейне посмотрел на Бабочку. Потом – на Марику.
- Дорогая, - сказал он ласково. – Тебя-то мы и ждали.
Они шли по коридорам, спускались и поднимались по лестницам, с каждым шагом приближаясь к заветной цели – к выходу. Бабочка шла впереди, Рейне и Шельми – чуть позади, на тот случай, если понадобится кого-то отвлечь; они делали вид, что не знают друг друга.
Труднее всего было не сорваться, не побежать.
Она выскользнула из гримёрки Рейне, низко опустив голову и отвернув лицо; если он что-то и успел разглядеть, то лишь изящно изогнутую бровь, щёку, кончик носа. Мало, чтобы узнать человека при следующей встрече. Те, кто шел навстречу, были счастливее – они видели её целиком, но не понимали, кого видят перед собой, и потому не обращали внимания.
Ещё немного, ещё совсем немного…
Рейне остановился, словно громом пораженный.
У главного входа стояли двое – Джоссеф Арлин и Сили Лаббер; за спиной цирпола танцевали под неслышную музыку три безликие тени – три молодые женщины. У одной из них на шее висела петля.
Как будто во сне или в бреду, Рейне смотрел, как Бабочка приближается к человеку, который перевернул весь Речной цирк и перевернул бы весь город, чтобы её найти. Лаббер окинул её внимательным взглядом, взмахнул рукой. Рейне стоял слишком далеко, чтобы услышать его голос, однако было нетрудно прочесть по губам: «Кто такая?» Они это предусмотрели. Если от страха у Бабочки не отшибло память, она должна была сказать, что принесла для Марики Карат счёт от конторы по найму, которая собирала для «Цирка скитальцев» бригаду механиков. «Почему сейчас?» - спросил Лаббер. Это тоже был несложный вопрос – потому что утром Марики не было на месте, а непосредственно перед представлением она оказалась занята…
Цирпол кивнул и отвернулся.
Только теперь Рейне посмотрел на Арлина – уж он то понимал, что незнакомка в платье Марики никакая не посыльная! Лицо патрона показалось паутинному танцору ужасно бледным, а глаза – какими-то чужими, словно стеклянными. Когда Бабочка скрылась за дверью, Арлин перевёл взгляд на Рейне и Шельми и еле заметно кивнул. Это тоже было весьма странно – никогда раньше Джоссеф Арлин не считал возможным кого-то за что-то благодарить.