Через полтора часа, уладив все дела и незаметно ускользнув из Цирка-у-реки, Рейне вернулся в «Лунный дом». Запершись в своей комнате, он лёг, не раздеваясь, на постель, и стал размышлять.
Карнавальная ночь – время безудержного веселья, танцев и смелых объятий, хмельных развлечений, о которых на следующее утро мало кому удаётся вспомнить. Тени, люди, хаотиды – сегодня все в масках, все одинаковы. Ещё два дня назад Рейне точно знал, чем будет заниматься, когда Тарру окутает темнота, но теперь его терзали сомнения.
Он сунул руку в карман и вытащил гестийскую кисточку.
Бабочка сняла её, когда причёсывалась, и оставила на столике, у зеркала. «Я не видела её лица, - виновато сказала Марика, когда Рейне принёс ей платье, позаимствованное у Трива, в костюмерной. – Было темно, я сняла очки…» Он лишь улыбнулся и кивнул, скрывая разочарование. «Ты вернёшь ей это? Впрочем, я говорю глупости – она ведь не вернётся, после того, что сегодня произошло».
Не вернётся…
Маленькое украшение жгло ему пальцы. Существовал опасный, но действенный способ, позволяющий отыскать хозяина потерянной вещи, известный только маринэ и ныряльщикам. Сейчас, не откладывая ни на миг, он должен был решиться – и всё для себя решить.
- Конечно, - сказал Рейне вслух. – Я ей верну эту штуку, Марика, не сомневайся.
В ярком свете звёзд Цирк-у-реки выглядел покинутым и одиноким. Рейне быстро и тихо, чтобы не привлечь внимание ночного сторожа, прошмыгнул к одной из служебных дверей, открыл её ключом, ещё в прошлом году позаимствованным из кармана Джоссефа Арлина, и погрузился в сумрак, окутавший цирковые коридоры. Через несколько минут, стоя посреди пустой арены, он закрыл глаза, поднёс ко рту ладони, сложенные ковшиком, как будто бы в них была вода, сделал большой глоток…
…И оказался на берегу.
Его босые ноги утопали в белом песке, который после сырости и холода Тарры приятно удивлял теплом. В ясном небе парили чайки; солнце щедро заливало округу золотистым светом. Волны, тихонько шурша, накатывали одна за другой. Море смотрело тысячей глаз, смотрело и слушало.
Рейне любил своё море. Он знал по рассказам товарищей по несчастью , что не всем выпадает возможность любоваться красивым пейзажем. Многие, утоляя жажду, попадали в жуткие места, где не хотелось задерживаться надолго. А Рейне, будь это возможным, остался бы тут навсегда.
Жажда пришла к нему в десять лет. Сухим ветром пустыни повеяло в лицо, в горле пересохло, губы потрескались и распухли. Он пил и не мог напиться – вода уходила из него, как из треснувшего кувшина, и с каждым часом страдания становились всё невыносимее. Последняя д верь уже приоткрылась, когда ещё один глоток воды вдруг перенёс его сюда.
Здесь время текло по-другому. Сиди на берегу хоть день напролёт – обратно вернёшься в то же самое мгновение, когда утолил жажду. Окружающие и не заметят, что ты успел побывать где-то ещё. Однако сейчас Рейне торопился – ему нужно было найти одну из тех вещей, которые маринэ могли уносить с собой в реальный мир.
Он вошел в воду по колено и остановился.
Далеко-далеко от берега, посреди ослепительной лазури волн, появился треугольный плавник. Поначалу маленький и почти незаметный, он стремительно приближался, увеличиваясь в размерах, и , в конце концов , оказался гигантским – в два с половиной раза выше самого Рейне. Приблизившись, насколько это позволяла глубина, тварь ненадолго вынырнула – над поверхностью воды мелькнула тупая морда с маленькими глазами и полуоткрытой пастью, усеянной острейшими зубами, - а потом заложила крутой вираж и направилась в открытое море.
Рейне удовлетворённо вздохнул – он получил то, что хотел.
Пора возвращаться .
Темнота арены теперь была прозрачна и подвластна Рейне Сарро – паутинному танцору, маринэ, ныряльщику. Бросив короткий взгляд наверх, он увидел паутину, непривычно пустую, и всё, что обычно пряталось под пеленой. Ещё он увидел тонкий светящийся шлейф, похожий на рассыпанную в воздухе серебристую пыльцу. Шлейф тянулся к кисточке, спрятанной в его кармане, а что было там, где он заканчивался, предстояло выяснить, поэтому Рейне, не теряя ни секунды, ринулся прочь с Арены, прочь из Цирка-у-реки, словно одержимый. Хищная тварьв его теле больше всего любила кровавые следы, потому что вечно была голодна, однако умелый ныряльщик знал, как заставить её идти по другому следу.
По безлюдным улицам Речного округа Рейне добрался до набережной и не удивился, когда перед ним оказалась пристань. Выходит, Бабочка добиралась в Цирк-у-реки по воде. Последний пароход как раз принимал пассажиров, и паутинный танцор прошмыгнул на борт последним, сунув контроллёру несколько монет вместо билета и одарив бедолагу желтоглазым взглядом твари, от которого даже у смельчаков порою исчезал дар речи. Устроившись на корме, Рейне закрыл глаза и шумно втянул воздух ноздрями. След был едва уловим, но всё-таки ощущался. «Терпение, - приказал он твари. – Мы на правильном пути».
Однако путешествие по Маронне оказалось длиннее, чем рассчитывал паутинный танцор. Пароход подходил к пристани четыре раза, но существо-из-моря, живущее в его теле, отказывалось сходить на берег. Они плыли всё дальше и дальше, пока, наконец, не добрались до последней станции – и только там след вновь стал чётким.
- Закоулки, - пробормотал Рейне. – Так я и думал.
Тварьнетерпеливо ударила хвостом по воде.
В том, что дурная слава здешних мест возникла неспроста, он убедился очень скоро.
- Эй, парень! – крикнул кто-то за спиной. – Огоньку не найдётся?
Голос был нахальный. Обострённым чутьём твариРейне уловил запах опасности.
Позади него стояли трое, и их намерения были ясны.
- Огонька нет, - сказал акробат, поворачиваясь. – Но имеется кое-что другое.
Когда он выпустил хаотический мар, двое неудавшихся грабителей оказались облеплены с ног до головы водорослями; стоило одному из них пошевелиться, как выяснилось, что в водоросли превратилась и вся его одежда. Третий, намеревавшийся огреть жертву дубинкой, на вид не пострадал, однако лицо у него сделалось мертвенно-бледным. Когда он открыл рот, между губами появилось что-то склизкое, отвратительное – и спустя секунду на землю шлёпнулась небольшая медуза.
С воплями «Маринэ!» троица бросилась наутёк, а Рейне вернулся к своему неоконченному делу. След сделался таким сильным, что тварьбыло всё труднее удерживать в повиновении. Он свернул в переулок, повинуясь следу и твари; здесь было ещё темней, чем на улице, да к тому же грязно. Высокие – пять, а то и шесть этажей – дома вздымались по обеим сторонам брусчатой мостовой, словно суровые северные горы. В некотором отдалении виднелась освещённая одиноким слабым фонарём дверь под выцветшей вывеской, на которой с трудом можно было разобрать слова: «Место под солнцем». Трактир? Гостиница? В названии было что-то зловещее.
И след уводил туда.
Рейне вернулся к входу в переулок, закрыл глаза, чуть отпустил поводок твари– ошибки быть не могло, след уводил за дверь странного «Места под солнцем», Бабочка сейчас была там, чутьё морского создания позволяло даже определить, что она бывала здесь неоднократно – вчерашний и позавчерашний следы ещё не совсем выветрились. Помянув инэрского дьявола, Рейне отпустил тварьна волю – она исчезла, оставив после себя чувство безмерной усталости. Он преодолел весь город в погоне за зыбкой тенью. И что же теперь? Собравшись с духом, Рейне отряхнул с куртки пыль, пригладил волосы и решительным шагом направился к загадочному дому.