- А она… твоя Молли? Что будет с ней после того, как закончится Карнавал теней?
- Послушай, - не сдержался танцор. – Разве это тебя касается?
Хаотид не ответил. Через несколько секунд перед лицом Рейне загорелся маленький огонёк, от которого куда-то наверх тянулась тонкая светящаяся нить. Следом за первым огоньком появился второй… пятый… десятый… Рейне быстро потерял счёт, а вскоре потерял и дар речи.
Прямо над его головой, на каменном потолке туннеля, располагалось самое странное создание из всех возможных. В недрах его студенистого, медузоподобного тела вспыхивали и гасли огни; добрая сотня светящихся отростков колыхалась вокруг, как будто повинуясь невидимому, неощутимому течению. Зрелище было отвратительным и, в то же время, красивым.
- Не касается, - пробасил хаотид. – С тех пор, как я стал таким из-за того, что кто-то открыл в себе море, меня вообще ничего не касается. Но ты слепой крысёныш, не иначе, если считаешь, что всё может закончиться просто и легко.
- А что может случиться? – растерянно воскликнул Рейне. – Скажи, если знаешь!
- Не касается, - повторил хаотид, будто сломанная механическая кукла, и его светящиеся конечности стали гаснуть одна за другой. Темнота вновь окружила паутинного танцора, и теперь она показалась ему холодной, пугающей. – Не касается…
Рейне остался в одиночестве. Подавленный и сбитый с толку, он добрался до конца лестницы и очутился в просторнейшем зале, где полным ходом шел праздник – узники Лабиринта по-своему отмечали Карнавал теней. Его узнали, схватили за руки, повели танцевать, и вскоре странная встреча забылась, как будто её и не было.
Если бы Рейне Сарро был обычным человеком, бессонная карнавальная ночь измотала бы его до состояния морской губки, однако Рейне был ныряльщиком. Когда рассвело, он добрался до гостиницы, переоделся и умылся, после чего отправился в Цирк-у-реки, где и стал невольным свидетелем того, как отряд цирполов взял под стражу Джоссефа Арлина, невзирая на возмущённые угрозы Марики Карат нанять адвоката и взыскать с них ущерб.
- Что происходит? – спросил Рейне как можно более сурово, и взял Марику за руку – она уже готова была наброситься на цирполов с кулаками. Вокруг довольно быстро собиралась толпа из цирковых и зевак.
- Расследование показало, что вы нарушили устав Корпорации, - высокий хмурый цирпол протянул Рейне лист с печатью и подписью. – В вашем цирке обнаружен хаотид. Он арестован при попытке сбежать из города. Мы приостанавливаем лицензию, выданную Джоссефу Арлину, до выяснения всех обстоятельств.
Рейне моргнул.
…в глубине, в темноте, большая чёрная рыба открыла пасть; тонкий отросток на её верхней челюсти начал светиться – словно бледная звёздочка зажглась в кромешном мраке, - и маленькие, беззащитные живые существа, забыв про опасность, потянулись к этому свету…
- Давайте-ка обсудим это дело в кабинете патрона, наверху, - сказал он льстивым голосом. – Вы же всё равно кого-то ждёте? Господина Лаббера, я так понимаю? Так пройдёмте же со мной и подождём его вместе…
Цирполы не стали возражать – трудно возражать маринэ, который выпустил на волю удильщика. Большой компанией они поднялись на второй этаж, где располагался кабинет патрона, и цирк вокруг них всё больше приходил в смятение. По пути Рейне успел шепнуть Марике, которая героически сдерживалась, чтобы не заплакать: «Передай всем, что представление будет, пусть не теряют самообладания. Я что-нибудь придумаю». Девушка кивнула и исчезла.
Арлин шел спокойно, с достоинством, как будто у него на руках не было наручников. Рейне лихорадочно соображал – что же делать? С приостановленной лицензией они не имеют права давать представление, не имеют права арендовать цирк, вообще ничего не могут делать. План Бабочки сорвётся, она не сможет исполнить свою мечту, и он… и он больше никогда её не увидит.
Рейне закрыл дверь, попросил всех присесть и предложил выпить. Цирполы отказались. Они чувствовали себя не в своей тарелке и не понимали, зачем согласились войти в здание цирка – здравый смысл подсказывал, что это была ошибка. Рейне посмотрел на часы – было без четверти десять – и задался вопросом, когда же здесь появится старший инспектор?..
Лаббер появился через двадцать минут.
- Что вы себе позволяете! – рявкнул он, влетев в кабинет без стука. – Как понимать случившееся? Почему арестованный до сих пор здесь?
- Господин Лаббер, мы ждали вас… - попробовал оправдаться цирпол.
- Это твоих рук дело? – Лаббер повернулся к Арлину, который очень спокойно посмотрел на него снизу вверх и пожал плечами. – Тогда чьих?
- Моих, - сказал Рейне. – Я пригласил почтенных господ подняться сюда, и они согласились.
Лаббер скривил в усмешке тонкие губы, взгляд его исполнился безграничного презрения, но потом в этом взгляде мелькнула насмешка.
- О, я понял, кажется. Вы хотите разделить лавры с подругой?
- Подругой? – Рейне впервые за всё утро испугался, потому что подумал о Бабочке. – О чём вы говорите?
- О вашей даме сердца, - Лаббер прошагал к двери, распахнул её. – Той самой, которая нам рассказала, что в «Цирке скитальцев» прячется хаотид. Входите, дорогая.
Взяв его протянутую руку, через порог шагнула Лерона.
1 2 . Преступление и наказание
Сложнее всего сделать первый шаг.
По паутине, нарисованной на полу, пройдёт любой. Дети иногда так играют, воображая себя танцорами – прыгают с линии на линию, даже пытаются выполнять несложные трюки. Но что произойдёт, если нарисованную паутину мы оторвём от основы и поднимем в воздух, хотя бы на пару локтей?
Желающих пройтись по ней будет намного меньше.
Что уж говорить о настоящей паутине…
Но, по сути дела, что меняется? Те же правила: наступай только на линии, и всё будет в полном порядке. Однако люди больше не видят линий, они видят лишь пустоту между ними.
Иногда мне кажется, что весь смысл танца на паутине – в пустоте.
И –
осмелюсь
повторить ещё раз –
сложнее
М. Д. Арлин, «Дни и ночи в цирке», 1-ое издание
Издатель: Печатный дом «Сумрак и К о »,
год 2499 после с.и.п.
Мальчишка честно старался что-то придумать, но даже маринэ в сложившейся ситуации был беспомощен, словно котёнок. Он онемел от растерянности и горечи, от боли. Арлин видел его желание помочь и был благодарен. Однако пока что всё шло именно так, как спланировал Лаббер.
Лерона, бледная и красивая, смотрела на ведущего танцора взглядом победительницы.
- Девочка моя, - сказал Арлин. – Ты понимаешь, что ты натворила?
Паутина принимала только безгрешных. Глупое суеверие, но танцоры предпочитали не рисковать. И если о каких-то вещах ещё можно было спорить, грешные они или нет, то поступок Лероны ни у кого не вызвал бы сомнения.
Пусть и совершенное из мести, предательство всегда остаётся предательством.
- Конечно, понимаю, Джоссеф, - ответила девушка, печально улыбнувшись. – Мне очень жаль, что так вышло. Если бы я могла как-то наказать одного Рейне, то я бы наказала. Но судьба не оставила мне иного выхода.
Арлин покачал головой.
- Ты будешь тосковать по паутине. По цирку. Поверь, я знаю, о чём говорю.
Лерона ничего не сказала и подошла к Рейне – так, словно собиралась его поцеловать на прощание. Танцор посмотрел на неё взглядом, от которого камень мог бы превратиться в пыль и пепел, но решимость его бывшей возлюбленной была твёрже камня. Арлин не видел её лица, но понял – почувствовал! – что Лерона солгала ему. Она ни о чём не жалела.