«Пауки» во время номера были одеты в чёрное; трико «Бабочек» поражали зрителей разноцветьем и блеском. Да, карнавальная беглянка была права – следовало как можно быстрее подобрать одежду, которая позволила бы ей не выделяться среди остальных паутинных танцовщиц.
И раз уж Арлин назначил его ответственным…
Рейне с тяжелым вздохом махнул рукой и повернулся к лестнице, ведущей на третий этаж, где располагались подсобные помещения, в числе которых была и костюмерная. Краем глаза он видел, что идущая за ним Бабочка совсем не проявляет любопытства.
- Ты здесь не впервые?
Цирк-у-реки в разное время года арендовали и другие труппы, так что Рейне задал вопрос не из пустого любопытства. Если бы удалось выяснить, что загадочная незнакомка, скрывающая своё настоящее имя, как-то связана с другим цирком, её тайну можно было бы разгадать.
- Впервые, - коротко ответила девушка.
- А по виду не скажешь.
- По твоему виду тоже не скажешь, что ты такой хороший танцор.
От неожиданности он резко остановился, повернулся к своей спутнице.
- Это почему же?
- Ты слишком самовлюблённый, - сказала она, глядя на него снизу вверх. – Никого не видишь вокруг, кроме себя. Мне говорили, таких паутина не любит. И не держит. Но, выходит, мои учителя кое в чём ошибались.
- Не стоит верить каждому слову учителя, даже если тот великий мудрец.
- Вот я и говорю, - на размалёванном чёрно-белом лице опять мелькнула улыбка. – Ты очень, очень самовлюблённый паутинный танцор.
Рейне скрипнул зубами и отправился дальше.
То и дело им навстречу попадались цирковые и шарахались в стороны, видя перекошенное от гнева лицо акробата. Бабочка шествовала за ним, по-королевски выпрямив спину, и не обращала внимания на суету, шепоты, косые взгляды. Рейне мысленно ругал себя за неосмотрительность – мог же он переложить опекунство над карнавальной беглянкой на чужие плечи! – и почти желал, чтобы по пути ему повстречалась Лерона. Тогда он смог бы просто бросить безымянную нахалку и уйти, а вечер – что ж, до вечера ещё много времени, и она вполне могла бы найти себе другую жертву.
Наконец, они добрались до нужной двери.
- Костюмерная здесь! – провозгласил Рейне с язвительной галантностью. – Удачи!
- Спасибо, - негромко проговорила Бабочка и протянула руку, чтобы постучаться. Рейне вдруг показалось, что ирония в её голосе уступила место робости. Эта секундная слабость подействовала на его гнев, словно ведро воды, вылитое на костёр. Он моргнул, наблюдая за движениями Бабочки – они стали вдруг скованными, словно она чего-то испугалась.
Кто-то за его спиной кашлянул в кулак.
- Трива там нет, если вы его ищете, - раздался тихий голос. – Видимо, он опять заперся в чулане, наедине с бутылкой «Рианнского особого». Что вполне объяснимо – он же гестиец, а в Гестии сейчас очень плохи дела после этого ужасного моретрясения. Я не могу его винить за такое нарушение дисциплины, хотя…
- Бабочка, это Марика Карат, помощница патрона, - Рейне прервал тираду Марики; от того, как витиевато она временами изъяснялась, у него начинали болеть зубы. – Марика, это наша новенькая, карнавальная беглянка, ты о ней уже слышала.
- Конечно, - Марика смущённо улыбнулась, поправила очки. – Кто же не слышал. Рада знакомству. Патрон послал меня пересчитать костюмы и кое-что проверить в бумагах на тот случай, если из Корпорации пришлют инспекторов… - Она смущённо замолчала, вспомнив, должно быть, что причина проверки сейчас стоит перед ней собственной персоной. – А что вы тут делаете?
- Мы хотели подобрать для Бабочки костюм, - сказал Рейне и удивился тому, как легко и непринуждённо прозвучала полуправда. «Мы хотели». – И, ты знаешь, мы это сделаем, хоть Трива тут и нет. Не будем ему мешать. Оплакивать родной город, покинутый тридцать лет назад – это ведь очень, очень важное занятие…
Бабочка бросила на него странный взгляд, но ничего не сказала. Он вдруг заметил то, что раньше ускользало от внимания: в её тёмные волосы над правым ухом была вплетена гестийская кисточка – забавное украшение из ниток семи цветов и семи разноцветных бусин. Кисточки всегда были популярны среди жительниц Тарры, однако в облике Бабочки и впрямь ощущалось что-то гестийское – все Дети побережья были худощавыми, стройными, низкорослыми – и Рейне почувствовал себя неуютно.
Что ж, раз он взялся за это дело, надо довести его до конца.
- Марика, у тебя не найдётся чего-нибудь длинного и острого?
Секретарша послушно вытащила из причёски длинную шпильку.
- Дамы! – провозгласил Рейне голосом Хозяина арены. – Подходите ближе! Только сегодня и только сейчас – смертельный номер в исполнении двух паутинных танцоров и одного секретаря!
Он склонился над замком, сунул в скважину кончик шпильки и принялся вращать её туда-сюда, изображая взлом. Бабочка фыркнула и отвернулась, Марика обеспокоенно нахмурила брови. Через несколько секунд, убедившись, что обе девушки смотрят в другую сторону, Рейне вытащил шпильку, накрыл замочную скважину ладонью и зажмурился.
… в тёмной бархатной глубине шевельнулось многоногое создание; оно немало времени провело в засаде, поджидая добычу, и теперь добыча подплыла достаточно близко, её можно было схватить, крепко сжать, подтянуть к себе…
Раздался громкий щелчок.
- Ловкость рук, - сказал он, возвращая Марике шпильку, – и больше ничего!
В костюмерной пахло пылью, лавандой, «Рианнским особым» и застарелым потом. Источник последнего запаха обнаружить удалось без особых усилий – этот источник храпел так громко, что оставалось лишь удивиться тому, как же они не услышали его ещё в коридоре.
- Заперся в чулане, говоришь? – задумчиво спросил Рейне, легонько пнув спящего на полу Трива в бок. Костюмер и ухом не повёл. – Зачем ему чулан? Там тесно и душно, там крысы по углам шебаршатся. Ладно, я, пожалуй, останусь здесь, пока не найдётся подходящий наряд для вечера, а то он проснётся, и будут неприятности.
Бабочка равнодушно пожала плечами; Марика вздохнула с облегчением.
Рейне и сам успокоился – ему хотелось остаться, но нужен был повод, и можно было благодарить Безграничность за то, что повод нашелся сам собой. Он вдруг понял, что совершенно забыл, куда собирался идти до того момента, пока в коридоре перед ним не появилась Бабочка. Кажется, он с кем-то хотел встретиться… уж не с Лероной ли? Да, точно. Он хмыкнул. Рыжая бестия определенно захочет разорвать его на части, а это значит, что их примирение будет фееричным, сладостным и утомительным. Да, да – ради такой сцены стоило рискнуть здоровьем и что-нибудь натворить, как-то её обидеть, потому что Лерона лучше всего на свете умела две вещи – обижаться и прощать.
- Вон в тех сундуках, - сказал он, сообразив, что Бабочка ждёт инструкций, - лежат костюмы, пошитые специально для «Пауков и бабочек». Выбери себе трико по размеру, а я подожду здесь. Примерить можешь в углу, за шкафом, только не споткнись об бутылки. За неделю, думаю, Трив сложил там штук десять, если не больше.
Она молча кивнула и направилась к сундукам.
Рейне уселся на колченогий табурет возле тюфяка, на котором сном праведника спал пьяный костюмер, и почувствовал на себе взгляд Марики – вместо того, чтобы приниматься за переучёт, она стояла и пристально смотрела на него.
- Что такое?
- Рейне, - Марика сняла очки. - Скажи, что ты думаешь о маринэ?
Он насторожился. Такой вопрос из уст новенькой, не проработавшей в «Цирке скитальцев» и года, звучал очень подозрительно. Как-то вдруг вспомнилось, что она пришла к Джоссефу Арлину в тот же день, когда тот дал в газету объявление о поиске помощницы, секретаря и счетовода в одном лице, и сказала, что согласна на любые условия…
Но если её настоящим нанимателем была Тёмная стая, лгать не стоило.
- Если честно, - вполголоса проговорил паутинный танцор, - я считаю всех высоких маринэ, во главе с Блейзом Кордой, настоящими чудовищами. Те из них, кто пьет морскую воду, превращаются в бесчувственных, хладнокровных нелюдей, а те, кому закон не писан… что ж, они просто мерзавцы. Вот, к примеру, история с гестийскими сиротами, о которой все таррские газеты пишут – известно, что покойный Тео Гарда дважды спасал жизнь нашему дражайшему канцлеру, и что же? Его сын и дочь после катастрофы исчезли, как в воду канули. Попали, наверное, в какой-нибудь сиротский приют. А Корда молчит, ему всё равно. Он чудовище, вот и все дела.