— Я согласен.
— Простите? — Хо замешкался на миг, но быстро нашёлся. — Это верное решение. Я сейчас же распоряжусь, чтобы вы получили «Скорпифакс».
— Щедро. Спасибо.
— Не спешите с выводами. С Вас ещё ваша часть сделки.
— Да, доставлю порошок, как только дадите возможность, — Дровер мысленно выдохнул.
— Мне он уже без надобности. Возьмёте с собой на задание.
Пришлось глубоко вдохнуть снова.
— Что ещё нужно? — и раздражение тут же смешалось с усталостью и смирением.
— Я должен выполнить обещание. Поэтому Вы заберёте порошок и отправитесь на Гонконгскую стену. Взломаете её систему и сбросите створки шлюзов. Сейчас она в руках китайского спецназа, поэтому…
Дровер пропустил объяснения мимо ушей, застряв на слове «шлюзы». Стена была единственным, что мешало морю поглотить город. Стоило её убрать, и Гонконг бы вместе с жителями скрылся под водой за несколько часов. «Дальше — хоть потоп? Ну и ирония…» Эти чувства напомнили те, что настигли уже когда-то — в убежище «Единства», где вместо Хо напротив сидела Цили. Словно порочный круг оказался на деле спиралью, и каждый виток спускался всё ниже и ниже — прямо в ад.
— Только после лекарства, — отрезал хакер. По крайней мере, на этот раз он настоит на своём.
— Само собой. Приступ во время такого задания был бы… контрпродуктивен. Теперь, если Вы готовы, можем вернуть вас в реальность.
— А можно вопрос?
— Спрашивайте.
— Зачем Вам это? Ну, затопите Вы город, но какая выгода? Вы же мир спасти хотите, так зачем топить двадцать с лишним миллионов человек?
Хо замолчал. Но вскоре нашёл ответ:
— Это дело не выгоды, а принципа. Мы предупреждали о «ядовитой пилюле», значит, надо исполнить угрозу. Иначе никто и никогда больше не станет воспринимать «Ян Ван» всерьёз. Мы с братом не для того тридцать лет строили эту компанию, чтобы выскочки могли просто прийти и взять всё, что хочется! — решимость ощущалась даже сквозь размеренный бубнёж аватара. — Пусть рухнет мир, но свершится правосудие.
Дровер ожидал чего угодно, кроме этого. В прошлый раз пришлось убить несколько тысяч человек ради полулитра лекарства, которое он даже не получил. Но тогда он не знал, на что идёт, не мог знать о всех последствиях. А теперь прямым текстом приказали утопить весь город. Впрочем, вряд ли бы вообще получилось попасть на Стену, добраться до её «сердца» и пробиться сквозь айсволл.
Дровер приоткрыл глаза. Он лежал на кушетке в комнате, выложенной синим кафелем, светлой и полной устройств непонятного назначения. Вокруг суетились трое или четверо человек в синей униформе и защитных масках — значит, это была больница. К локтевому сгибу правой руки тянулся прозрачный шланг капельницы. Хакера бросило в дрожь, но тут же отпустило: жидкость внутри золотилась на свету. Ближайший врач заметил его реакцию и развернул пакет с лекарством, показав эмблему скорпионьего хвоста. Дровер расслабился. Он захотел вытереть пот с ладоней, но правая рука лишь неуклюже провела по воздуху. Повернул голову — и увидел заклеенное синтекожей плечо, а ниже него — пустоту…
— Руку сохранить было невозможно: слишком обширные повреждения. Пришлось её ампутировать, чтоб спасти Вам жизнь. Но Вы не переживайте: поставим универсальный разъем, сможете купить какую захотите. Показать каталог?
На миг хакер представил: а что если снова пришлось бы душить врача, как тогда, в доме «Единства»? Если пришлось бы схватить трубку капельницы, набросить на шею доктора, потянуть на себя — и понять, что второй руки-то и нет, и трубка просто соскальзывает, пока культя нелепо бьётся в воздухе… Дровер издал сдавленный смешок. Затем ещё. И вскоре уже залился хохотом, столь сильным и громким, что сводило живот. Лёгкие не успевали набрать воздух, но это не останавливало. Кажется, кто-то из врачей вводил что-то в катетер, но от слёз, заливавших глаза, всё казалось размытым. Кто-то тряс за плечи — было всё равно.
Наконец, истерика схлынула. Хакер протёр глаза — и мир вновь приобрёл очертания, не похожие на кошмар. Горло и живот ещё сводило, но порыв миновал. Только усталость и опустошение никуда не ушли.
— Ну как, легче? — спросил кто-то слева.
Дровер кивнул, не в силах связать и пары слов.
— Мы ввели «Скорпифакс», так что можешь не опасаться приступов. Но по-хорошему тебе надо в стационар, и не только из-за руки. Пока продержишься на стимуляторах, но как сможешь — бросай всё и в больницу! И к психиатру сходи — не помешает.
Хакер снова кивнул.
Вскоре его отвезли в его прежнюю квартирку. «Подождите у входа, я быстро», — пробормотал он, и командир сопровождающего отряда пожал плечами, отдав какие-то команды в ларингофон. Дровер вошёл внутрь. Теперь на полу валялась сорванная с окон плёнка, а мебель стала обломками. Запах гнили смешался с едва заметным ароматом карри и едкой вонью реагентов. Если тут и было бы что-то спрятано, это бы уже давно нашли.
Дроверу повезло: пришлось лишь притвориться, что он забирает «Карнвеннан» из тайника. Последние крупинки закончились уже давно. Хакер потыкал обломки носком ботинка. Как было оценить своё положение теперь — без каких-либо ясных факторов, без каких-либо осей координат? Сейчас мысленный график шансов на выживание медленно, но верно полз вверх. Вот только планируемый полёт на Гонконгскую стену всё сильно портил. Хотя Дровер получил, что хотел: ещё немного времени.
Он ощутил резкую боль в локте, выматерился и попробовал размять руку — но тут же вспомнил, что её нет. Больше нет. Анестезия уступала место фантомной боли. Хакер тихо простонал сквозь зубы, собрался с силами и сыграл, будто забрал порошок, открыв дверцы под раковиной и запустив туда руки, как в тайник.
Вопрос цены этого временного успеха остался открытым. Рука, нервы, Абхишек, Присцилла… Это всё стоило и второй руки, может, и ещё какого не слишком нужного органа — лишь их бы вернуть! Хренов Шек с его дурацкими фантазиями… Ну и что, что Тэнг выкручивала яйца за каждый доставщик…
Да уж, не самый честный обмен. Остатки совести требовали выровнять баланс хоть немного. Дровер встал, отряхнулся и, не оборачиваясь, прошёл к выходу. На площадке уже ждали бойцы, готовые сопроводить к нутру Гонконгской стены.
21. Сильнейший воин — тот, кто победил себя
Особой пыткой было чувствовать, как конвертоплан нарезает круги, слышать обрывки переговоров — и не видеть, что впереди. А ещё никак не унималась фантомная боль. Когда Дровер спросил напрямую, что происходит, то получил указание заткнуться и ждать. Не то чтобы он мог чем-то помочь: не станет же он руками ловить ракеты. Но никто не спешил объяснить хоть что-то, из чего сложилась бы пусть даже иллюзия контроля. Так неизвестность становилась беспомощностью. Оставалось лишь пытаться разобрать, что говорят по радиосвязи.
Кажется, рой беспилотников «Ян Ван» подобрался к Гонконгской стене ниже уровня радаров — почти у поверхности моря. В последний момент дроны взлетели и по наводке спутника принялись поливать позиции китайских коммандос свинцом. Но налёт «в лоб» не удался: цели были ложными, а огонь — метким.
Однако в штабе корпорации именно на это и рассчитывали. Стая, летевшая следом, расстреляла раскрытого врага, и вскоре хакер и его «свита» уже высаживались на плотине среди обломков и трупов. Наверняка были ещё какие-то выпады и контрвыпады, но хакер их не понимал — да и было наплевать.
Он никогда не был религиозным, но теперь пытался вспомнить хоть какую-нибудь молитву. Неважно, какому божеству — лишь бы оно услышало и помогло скорее прекратить весь этот ад. Теперь, когда угроза была рядом, раздражение и беспомощность навалились сильнее прежнего.
Дровер двигался позади бойцов и выполнял команду «не отсвечивать». Бой шёл близко — но всё же «где-то там», вне поля зрения. После перестрелок оставалось лишь пробраться по коридорам вслед за наёмниками. Вот только боль в отсутствующей руке не давала сосредоточиться.
Хакер видел лишь результат работы ударной группы: дыры в стенах, обломки техники и даже двоих убитых. Слышал команды, шипение мышц экзоскелетов, ругань по радио. И представлял себе бой вполне отчётливо — навидался уже смертей, чтобы вообразить эту картину. Отряд «Ян Ван» — точнее, бойцы, что не пострадали — продвигался всё ближе к серверной. Попытки подключиться с других локаций провалились: захватчики убрали любой внешний доступ к управляющему ядру. Дровер не снимал нейроинтерфейс — своё единственное оружие. Конечно, можно было бы выпросить и пистолет, но какой от него толк в руках человека, который никогда в жизни не спускал курок?