Его мимика не изменилась с нашей последней встречи. Открытый дружелюбный взгляд и слегка улыбающиеся губы. Поул в отутюженном до безупречности сером костюме и белой рубашке, расстегнутой на две верхние пуговицы.
Я молча смотрю на него, ожидая первых слов.
– Здравствуй, милая, – говорит Поул и выжидательно поднимает брови.
Ладно.
Хочешь играть? Поиграем.
– Рада тебя видеть.
– Неужели? Последний прием был достаточно сухим. Тебе так не кажется? Я приехал справиться о твоем самочувствии, а ты так быстро выставила меня вон, что я стал подозревать, как бы ты не переметнулась на сторону своего муженька.
Точно. Я ведь замужем.
Подозреваю, что отрава еще блуждает по венам и тормозит мыслительные процессы.
– Как тебе известно, моего муженька нет в Салеме.
– Это так, да. В этом я убедился, но совершенно не понял тебя, – произносит Поул и снова выгибает брови так, словно ждет от меня ответа.
О чем он сейчас говорит?
– Я тебя не понимаю, – признаюсь я.
В груди теплится надежда на то, что все это недоразумение. Мы сейчас разберемся со всем, и я отправлюсь обратно в Салем.
Поул не поясняет. Он медленно поворачивает голову в сторону мутировавших и внимательно рассматривает каждого. Поворачивается в другую сторону и проделывает то же самое с остальными.
– Почему я здесь? – спрашиваю, нарушая тишину.
Поул одергивает пиджак, смахивает с рукава невидимую пылинку и, прострелив меня взглядом, сообщает:
– Потому что мне нужна услуга.
Хмурюсь и непонимающе вглядываюсь в его лицо.
– Ты мог просто попросить, зачем было нападать на меня?
Теперь он снова смотрит с максимальным дружелюбием, губы продолжают улыбаться, словно замерли так еще несколько лет назад.
Кто скрывается за этой улыбкой? Маньяк или местный дурак?
– Милая, не тебе указывать мне на правильность или неправильность поступков. Твоя партия должна была быть максимально короткой, но все вышло из-под контроля. И Салем, и Ротон уже должны были быть моими, а ты все испортила.
Мне остается только вздохнуть. Меня снова обвиняют в том, чего я, возможно, не делала. Почему на этой проклятой богами планете всем от меня что-то нужно? Какие-то услуги, помощь, решение.
– Я ничего не портила, ты же знаешь, что я не могла отдать Салем, так как отец и братья были живы, – напоминаю я, возвращаясь мысленно в прошлое. Во времена, когда Беринг был для меня самым близким человеком. – А потом меня вообще заперли на ферме. Оттуда, знаешь ли, не так просто выбраться.
– Ты даже не представляешь, насколько везучей оказалась, – задумавшись, произносит Поул.
– Конечно не представляю, ведь я даже не понимаю, о чем мы говорим, – бормочу я.
– У меня к тебе есть пара вопросов.
Что-то мне не верится, что ради пары вопросов ты притащил меня черт знает куда.
Меня все больше и больше напрягает эта легкая улыбка. Она наводит жуть, словно Поул в любой рандомный момент может сорваться и расстрелять меня, или выкинуть что поинтереснее.
– Я тебя внимательно слушаю.
– Что ты сделала с отцом на острове? Ты внушила ему что-то?
Надеюсь, что мое наигранное удивление не раскроет признаков лжи.
– Конечно нет, – возмущаюсь я. – Как ты можешь такое говорить? Мы с Берингом на одной стороне. Уговор до сих пор в силе.
– Как я понимаю, ты еще не готова, – разочарованно произносит Поул и разворачивается, собираясь покинуть помещение.
– К чему не готова?
– К сотрудничеству. – Не оборачиваясь, он сообщает: – Не пытайся сбежать. Я в любой момент могу спустить псов с цепи, и они разорвут тебя на части. – Поул оборачивается. – Они голодны. Я не кормил их больше двух недель. Под полом, там, где ты сейчас сидишь, установлено устройство под говорящим названием «наживка». Вот тут на потолке установлена камера, если мои люди увидят, что ты пытаешься улизнуть, то я подключу наживку, и тогда наша игра закончится. Даже если это тебя не остановит, то за дверью стоят вооруженные люди, у которых четкий приказ. Он не поспособствует твоему здоровью.
Мне отсюда не выйти…
– Поул, я не понимаю, к чему все это. Объясни, какое сотрудничество тебе нужно. Я помогу, чем смогу, а потом ты отпустишь меня в Салем, и мы позабудем об этом недоразумении.
Я еще стараюсь с ним торговаться, хотя на моем поле нет выигрышных позиций. По всем фронтам я проиграла еще тогда, когда Поул вошел в кабинет и выстрелил в меня в первый раз.
Кажется, что он долго и упорно думал, как провернуть похищение.
– Ты никогда не вернешься в Салем, – спокойно сообщает он. – А пока можешь познакомиться с постояльцами моей маленькой гостиницы.