— Вы хотите посадить меня в тюрьму? — в ужасе воскликнула Каролина, когда Чарли осторожно взял ее за руку и повел внутрь помещения. — Я спасла вам жизнь!
— В первую очередь по вашей вине моя жизнь оказалась в опасности, — урезонил ее Чарли. Он отвел Каролину в ту самую камеру, которую занимал Ситон.
Старик захлопнул дверь камеры и надежно закрыл ее на замок.
Каролина схватилась за прутья ограждения.
— Вы не поняли! — всхлипывала она. — Я думала, что Флинн невиновен.
— Не важно, что вы думали, мисс. Фактически вы дали возможность убежать преступнику, совершившему грабеж и убийство. Вам придется ответить за это перед судом.
Каролина почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. За окном камеры она услышала жалобный вой, который могло издавать только одно существо — ее преданный друг Тоб.
Охваченная унынием, молодая женщина перешла от двери камеры к окну. Став на краешек шаткой койки, на которой ей, возможно, прядется проводить еще много дней и ночей, она глядела сквозь прутья решетки на улицу.
Несомненно, это был Тоб. Он сидел среди порожних бочек и другого хлама, глядя на Каролину понимающими глазами. Она взяла с подноса остатки завтрака Ситона и бросила псу. Затем спустилась с койки.
— Мистер Чарли! — вкрадчиво позвала Каролина старика.
— Что?! — откликнулся он сухо. У входа в офис шерифа, очевидно, собралась большая толпа горожан, желающих услышать рассказ Чарли об утреннем происшествии.
— Можно поговорить с вами наедине? — спросила Каролина.
Из кабинета шерифа появился ворчащий Чарли. Всем своим поведением он показывал, что заслуживает покоя и даже почестей, поскольку едва избежал гибели.
За ним появился молодой человек с карандашом и блокнотом. Он важно глядел на Каролину из-под зеленого козырька фуражки.
— Ваше имя, мадам?
Каролина вцепилась в прутья решетки.
— Зачем вам это нужно знать? — запальчиво спросила она.
Он улыбнулся, приоткрыл щербатый рот.
— Я напишу о вас в газете.
Каролина вздохнула и прислонилась лбом к тюремным прутьям. Она представила, как Гипатия Фурвис читает статью о нравственном падении узницы тюрьмы в Ларами. Мисс Этель и мисс Фоуб будут шокированы скандальным происшествием.
— Нужно ли это?
— Вы будете знамениты, — не унимался репортер. — Чем-то вроде леди, бросившей вызов обществу.
— Этого я как раз и боюсь больше всего, — откликнулась уныло Каролина.
— Как вас зовут?
— Каролина… Хэйес, — сказала она со вздохом.
Репортер энергично записывал.
— Мисс или миссис?
— Миссис, — соврала Каролина. Она подумала, что для Гатри будет хорошим уроком узнать, что его женой называет себя преступница, хотя и непреднамеренно оказавшаяся не в ладах с законом. В конце концов, ничего подобного не случилось бы, если бы он не покинул ее.
— Мой муж — Гатри Хэйес, — сказала Каролина, воодушевляясь мыслью о мести. — За окном сидит моя собака.
— Ваш муж согласился, чтобы вы устроили побег из тюрьмы другого мужчины? — нахально поинтересовался молодой человек.
Каролина вздохнула.
— Мой муж бросил меня, — сказала она трагическим тоном. — Я пыталась освободить Флинна только потому, что искренне верила, что его посадили в тюрьму по ошибке. Разумеется, сейчас я оказалась в крайне нелепой ситуации.
Прежде чем репортер смог задать следующий вопрос, появился шериф.
— Мотай отсюда, Винс, — приказал он.
Шериф был крупным импозантным мужчиной с проседью в волосах и темными ухоженными усами. Каролина инстинктивно отступила от прутьев ограждения. Подбоченившись, он посмотрел на узницу.
— Вам, видимо, будет приятно услышать, что мы не догнали его.
На лице Каролины появилось выражение досады.
— У меня нет причин радоваться, — фыркнула она, сжимая пальцы в кулаки. — Он был убийцей и вором.
— Плохо, что вы только сейчас это поняли! — пробасил шериф.
Слезы подступили к глазам Каролины, но она воздержалась от рыданий. В конце концов, возникло недоразумение. Если она сможет как следует объяснить шерифу мотивы своих действий, он, несомненно, отпустит ее. Одно было очевидным — ей не надо раскисать.
— Я уже говорила вашему помощнику Чарли, которому, между прочим, спасла жизнь, что я никогда бы не принесла сюда пистолет, если бы знала, что мистер Флинн поведет себя таким образом.
— Вы полагали, что он возьмет вас с собой? — небрежно заметил шериф.
Каролина тяжело вздохнула, как перед беседой с трудным учеником. Неторопливо и подробно она рассказала о своих злоключениях.
Она закончила рассказ, надеясь, что шериф отпустит ее. Но он этого не сделал. Он просто покачал головой и сказал:
— Кому-нибудь следовало бы всыпать вам как следует, чтобы научить уму-разуму.
После этого он ушел, провожаемый обиженным и беспомощным взглядом Каролины. Она осталась одна. За окном скулил пес, ее единственный друг.
Каролина села на койку, оперев лицо на руки. «Даже Кэтлин не опускалась до того, чтобы угодить в тюрьму», — грустно подумала она. Как были бы удручены Эмма и Лили, если бы увидели ее сейчас.
Когда Гатри, отъехав довольно далеко от Ларами, стал устраиваться на ночлег, из темноты вынырнул пес. Он стал обнюхивать хозяина и тихонько скулить.
— Ты образумился наконец, приятель, или нет? — спросил Гатри, погладив желтую шерсть пса. Гатри был рад появлению Тоба.
Пес попил воды из миски и съел остатки куропатки. Затем он стал хватать зубами рукав рубашки хозяина и тянуть.