В это время Хомер вышел из амбара заняться лошадьми.
Гатри отвязал от седла саквояж Каролины и подмигнул своей «миссис».
— Когда она поест и примет ванну, то станет настолько словоохотливой, что ее невозможно будет остановить, Кэлли, громко рассмеялась и повела гостей через многолюдную кухню, где стояли четыре больших деревянных стола с рядом скамеек. Они пошли затем по темному коридору.
— Лучшая комната во всем доме, — сказала Кэлли, открывая скрипящую дверь. — Вам повезло, что вы приехали сюда до прибытия четырехчасового почтового дилижанса.
Гатри поставил саквояж Каролины на пол рядом с большой кроватью на четырех стойках, застеленной потертым, но еще сохранившим цвет стеганым одеялом.
— Сколько за ночлег? — поинтересовался Гатри, повесив шляпу на одну из стоек кровати.
— Двадцать пять центов, — ответила Кэлли, с нескрываемым любопытством осматривая брюки и рубашку Каролины, как будто только что их заметила. — Пятьдесят центов, если каждый из вас захочет принять ванну. Вам придется для этого выйти из дома. Хомер отгородил место для купания.
— Нам будет достаточно одной ванны на двоих, — небрежно заметил Гатри, на которого удивленно уставилась Каролина. Он вручил Кэлли две монеты, и она вышла, пообещав начать греть воду для ванны немедленно.
— Положим, я не захочу делить с вами ванну, мистер Хэйес, что тогда? — сказала, подбоченясь, Каролина, когда они остались одни.
Он пожал плечами:
— Тогда тебе придется обойтись без ванны.
Каролина бросила на кровать завистливый взгляд.
— Это несправедливо, учитывая, что мы делим общее ложе.
— Лицемерка, — сказал он, усмехаясь, — мы занимались любовью на траве. Не пора ли нам заняться этим в настоящей постели?
Каролина скрестила руки на груди.
— Я хотела бы жить в другой комнате или спать в амбаре.
Неожиданно Гатри схватил Каролину, и его руки стали беззастенчиво касаться низа ее живота.
— Должен ли я прямо сейчас доказывать, что ты абсолютно равнодушна к занятиям любовью?
Каролина почувствовала, как напряглись соски грудей под ее рубашкой, место же, которое трогал Гатри, сладостно заныло и увлажнилось.
— Нет… да… О, дьявол, не знаю.
Гатри рассмеялся коротким, отрывистым смехом. Он наклонился и стал осторожно покусывать соски ее грудей, покрытые тканью рубашки. Одновременно его пальцы расстегивали ее брюки.
— Понимаешь, — прошептал он, — если ты вынашиваешь моего ребенка, если мы поженимся, тебе придется быть более уступчивой.
Его пальцы пробрались сквозь покров одежды, и она ощутила острый приступ желания, как только они прикоснулись к ее обнаженной плоти. У Каролины перехватило дыхание, когда Гатри погрузился большим пальцем в мягкие ткани ее лона.
Каролина хотела, но не могла освободиться от его ласк.
— Гатри… о, проклятье, — стонала она.
Он забавлялся ее томлением. С нежной улыбкой он попросил ее расстегнуть рубашку. Как ни желала Каролина отказать ему, она не могла этого сделать, она распахнула рубашку и обнажила груди.
Несколько томительных мгновений Гатри любовался ими. Движения его пальцев между ног Каролины все ближе подводили ее к оргазму. Наконец он принял розовый сосок ее груди в теплую влажную полость своего рта и начал сосать.
Каролина издала гортанный возглас. Гатри прижимался губами к губам Каролины, чтобы заглушить ее крики. Временами ей казалось, что она умирает от наслаждения.
Когда погасла самая яркая вспышка страсти и пресыщенное тело Каролины затихло, она поняла, что плачет.
С нежностью, которой Каролина не подозревала в Гатри, он поцеловал ее прямо в мокрые от слез глаза. Затем Гатри осторожно покрыл ее одеялом.
— Спи! — сказал Гатри.
Каролина закрыла глаза. Когда она вновь открыла их, в комнате было темно. В камине плясали языки пламени. Она села на кровати.
— Гатри? — Никто не ответил, хотя за дверью слышался смех. — Гатри?
Скрипнула дверь, и в проеме появилась фигура Гатри.
— Не волнуйся, Дикая Кошка, — сказал он мягко, — я здесь.
Она с трудом сглотнула.
— Я думала, ты ушел. Совсем оставил меня.
Он пересек комнату и поцеловал ее в лоб.
— Уверяю тебя, Дикая Кошка, я не собираюсь этого делать. — Он зажег лампу на столике рядом с кроватью и подрегулировал фитиль, чтобы она горела ярче. — Ты голодна?
— А ты мне можешь предложить что-нибудь, кроме солонины? — спросила Каролина.
Гатри улыбнулся.
— Кэлли приготовила пирог с олениной.
У Каролины потекли слюнки. Но она прищурилась и подозрительно взглянула на него. — Почему это вы стали так обходительны со мной, Гатри Хэйес?
— Видимо, ты мне нравишься, — пожал он плечами. Она заметила, что Гатри был побрит. Он помыл голову я переоделся в чистое белье.
— Ты воспользовался моей ванной? — возмутилась она.
Он усмехнулся.
— Что ж, в таком случае тебе следует воспользоваться моей. Я принесу лоханку после ужина.
— Кэлли сказала, что место купания вне дома.
— Она сделает исключение.
Гатри поднялся и вышел из комнаты. Через несколько минут он вернулся. В руках он нес грубо сработанный деревянный поднос, на котором стояла тарелка, стакан молока и прочая снедь.
Каролина потянулась к подносу, не забывая другой рукой прикрывать грудь одеялом. Пирог Кэлли» был сочным и только из духовки. Он был начинен морковью, картофелем и крупными кусками деликатесного мяса.
— Они, должно быть, думают, что я просто бездельница, — сказала Каролина, запивая молоком пирог.