В общем, Каролина была очень даже удовлетворена тем, как с ней занимается ее новый сосед, оказавший, чисто случайно, очень толковым реабилитологом. Но было и то, что ей конкретно не нравилось. Или… вызывало смутное беспокойство. И это отнюдь не манера общения Кароля, его саркастическое чувство юмора и снисходительность в тоне — возможно, кажущаяся. Нет, к этому Каро привыкла — и даже находила забавным. Но ей этого было мало. Именно это ее задевало все больше и больше — молчаливость Леонида. Точнее, малоразговорчивость. Он задавал ей вопросы и давал советы. Все исключительно по делу, все касается состояния ее тела. Когда все-таки прорывалась его фирменный сарказм, Каро выдыхала с облегчением. Но этого было совсем мало.
Молча, сосредоточенно, профессионально. А ей… Почему ей не хватает его ехидных замечаний, которых было так много в начале их знакомства?! И почему ей нужны его слова, его голос? Почему ей мало общения с ним?!
Возможно, Леонид большей частью молчит, потому что на самом деле устает сильно. Возможно, если у тебя мама в больнице, то тебе не до шуток. Но Каро это молчание давалось тяжело.
— А у тебя, получается, оба родители русские?
— Да.
— А как вас занесло на Кубу?
— Деду приспичило жениться на кубинке.
— Так у тебя…
— Бабушка — кубинка.
— А она…
— На бок повернись.
— А Мия откуда русский знает? У нее уже оба родителя кубинцы?
— Мы с мамой говорили по-русски. Так что мы с Ми с самого детства так живем — на улице по-испански, дома по-русски.
— Это сложно — учить два языка?
— Учить — наверное. А если с детства так — просто не замечаешь.
— Удивительно. У Ми вообще нет никакого акцента.
— Я по-испански тоже чисто говорю.
— Скажи что-нибудь.
— Dos tequilas, por favor.
— Лу!
— Глубокий вдох — и выдох резко. Давай.
— А ты где учился? На Кубе?
— В Москве.
— Да ладно?!
— А ну не дергайся. Лежи смирно.
— А почему?
— Образование лучше.
— А потом?
— Потом вернулся.
— Почему?
— Ногу мне отдай. И не брыкайся.
— Нет!
— Нет такого слова.
— Туда нельзя.
— Мне везде можно.
— Да иди ты!
— Каро, я не лезу к тебе в трусы. Но мне нужно поставить пальцы на паховую складку. Отодвинь бедро в сторону. Ну?! — под конец уже рявкнул.
Какое-то время ничего не происходит. А Каро с отвращением чувствует, что у нее мокро в глазах. Да что такое с ней?! Две недели Леонид с ней работает. С каждым днем все более молчаливый. С каждым днем все более холодный. А сегодня, когда он коснулся слишком близко края трусов, Каро прошило. Не болью, нет. Ей вдруг остро захотелось, чтобы он сдвинул пальцы выше. Туда, под ткань. И дальше. А он — «Я не лезу к тебе в трусы». И орет.
— Каро… — голос раздался совсем рядом. Она даже почувствовала дыхание на своей шее. — Каро, что происходит. А ну посмотри на меня.
Ну, хоть не орет. Каро выдохнула. И медленно открыла глаза. Чтобы слезы не покатились. Они там, кажется, есть. Твою мать, она же никогда не была плаксой. И тут, на пустом месте…
Лицо Леонида близко. И почему-то расплывается. Да что ж такое?! И она снова зажмурилась. Почувствовала, как его палец коснулся щеки, поймал все-таки вытекшую слезу, растер.
— Каро, ты чего?.. Не притворяйся. Не больно. Не может быть так больно. В чем дело?
— Ты кричишь на меня. Мне это не нравится.
Каро чувствовала, что ее слова инфантильные до безобразия. Человек в свободное от работы время восстанавливает ей ногу, да так, как, наверное, никто бы не смог сделать — Каролина была почему-то в этом уверена. И делает это абсолютно безвозмездно. А она что?.. Как ребенок. Но не сознаваться же, что ей жутко некомфортно, когда его пальцы так рядом… так рядом с тем местом, где их быть не может и не должно! Но ужасно хочется именно этого. Она сошла с ума. Откуда это все?!
Послышался вздох.
— Какая же ты нежная девочка. Кто бы мог подумать — кричать на нее нельзя. А тренер что, с вами исключительно «Будьте любезны, барышня»? — еще раз вздохнул. — Ладно, давай договоримся так. Ты мне дашь потрогать свое особое местечко, а я тебе дам какао с зефиркой.
Каро почувствовала, как губы сами собой дрогнули в улыбке. Как ей этого не хватает… Леонид, похоже, подсадил ее на свое чувство юмора.
— Вы, парни, все так говорите.