Соблазн надеть именно это трусы был велик. Потому что нельзя так! Сначала целовал так, что у Каролины отнялись ноги и разум, а потом свалил в закат! Такие действия нельзя оставлять безнаказанными.
Каролина растянула на пальцах стринги. А потом вздохнула — и бросила их на кровать. Мама воспитала ее слишком хорошей девочкой, чтобы приходить на массаж в стрингах. Вместо белого кружева Каро выудила из кучи высокие шортики из плотного черного трикотажа. Не хочешь трахать — смотри на шорты, Лу!
— Извиняться за вчерашнее не буду.
— Не знаю, смогла ли бы я пережить твои извинения.
Леонид сложил руки на груди. Видимо, им предстоит длинный раунд.
— Значит, так. Я подумал. Мы не успеваем. Ты пока не готова играть. Донеси эту информацию до вашего тренера.
Это было достаточно неожиданно. Каро и в самом деле думала… рассчитывала… что они все-таки поговорят об этом несостоявшемся поцелуе. Да там не только поцелуй был! Там еще и слова были. И каменные не только плечи. Но мысли ее все-таки развернулись от разврата к спорту.
— Я… Это… — Каро разочарованно вздохнула. — Мне надо играть, понимаешь? Надо.
— Нет. Не разрешаю. Хочешь, я сам поговорю с вашим врачом?
Этого еще не хватало!
— Я сама справлюсь.
Кароль кивнул.
— Раздевайся.
Каждый раз, когда он говорит ей это «Раздевайся», у Каро что-то екает. А теперь она ведь еще знает, как он восхитительно целуется. И какие он умеет говорить вещи, от которых у Каро шумит в голове. И что Леонид не доводит начатое дело до конца!
Каро очень хотелось что-то ляпнуть на эту тему — чтобы Леонид хотя бы вопрос с ее ногой до конца довел. Но она прикусила губу и потянула вверх футболку, а потом вниз — штаны.
— Что это?
— Где?
— На тебе.
Кароль мрачным взглядом сверлил ее шорты. Что, не нравится? Отлично.
— Мне нужен доступ к паховым складкам.
— Что, тонкий трикотаж будет так сильно мешать?
Леонид дернул плечом, отвернулся.
— Ладно, попробую справиться.
— Хочешь, завтра приду в стрингах? — сладко пропела Каро, забираясь на кушетку. — Там проблем с доступом к паховым складкам не будет.
— Отличная идея. На живот.
Биполярочка трансформировалась в навязчивую идею. А ведь Леонид считал себя психологически стабильным и в целом здоровым человеком! Но, теперь, когда он попробовал… Так с наркотой бывает — один раз попробовал и все. Поэтому и не пробовал никогда, несмотря на то, что предлагали, и не раз.
Подстава поджидала его с другой стороны.
Леонид попробовал. Он теперь знал, какие сладкие на вкус ее губы. Какие они мягкие и нежные. Какая она — когда ее всю к себе прижимаешь.
И теперь Леонид смотрел на Каролину другим взглядом. По девушке, конечно, очень заметно, что она профессиональная спортсменка. Проработанное функциональное тело, ноги, на которых отчетливо видна каждая мышца, четкая косая пресса, рельефные руки. И вместе с тем, теперь Леонид видел в Каро и мягкость. Особенно ниже талии. Попа у нее… Зря вчера не полапал.
А волосы… Леонид покосился на свисающую с кушетки длинную черную косу. Вот бы ее за косу эту и…
В голове вдруг всплыли слова вчерашней песни.
Но все в Кейптауне решает браунинг.
Ни хрена этот «браунинг» не решает — ни в Кейптауне, ни в Питере. Только мешает. Леонид едва слышно вздохнул, втянул живот, встряхнулся всем телом. Поставил большие пальцы на поясничные ямки. Каро вздрогнула, шумно выдохнула.
— Терпи.
— А мне и не больно.
— Ну, вы скажите мне что-то одинаковое! — Гвоздь досадливо взъерошивает остатки волос.
Алексей Палыч поправляет очки.
— Я бы поберег, Сергей Евгеньевич.
— Ты ж говорил, что там простое растяжение!
— Да хитрое какое-то растяжение.
Каро пока молчит, но ей не дают долго отсиживаться. Тренер поворачивается к ней, упирает руки в бедра.
— Ну, вот как ты так умудрилась, а?! Ремня на тебя нет!
— Сергей Евгеньевич, если надо, я выйду на поле.
— А! — машет рукой. — Этот героизм оставь, когда рожать будешь! Ладно. Там Елистратова у соперника тоже не выйдет. Какой-то поносный вирус схватила, вроде. Так что без тебя справимся, если Елистратовой не будет. Давай, восстанавливайся в темпе, поняла меня?
— Так точно.
— Тренироваться она уже может? — Гвоздь поворачивается к Алексею Палычу.
— Вполне.
— Все, тогда марш в зал.
Хотя другой, тайный доктор ей пока ничего такого не разрешал, Каро послушно идет в зал. С тренером спорить не принято.
После она выслушивает еще порцию наставлений от Алексея Палыча. И чувство неловкости от того, что она обманывает врача команды, никуда не исчезает.