— Это было не тогда, — медленно проговорила Каро, по-прежнему не отрывая взгляда от Енисея. Словно он заворожил ее чем-то — огромный, могучий, в мельтешении танца первых колючих снежинок.
— Да какая разница — тогда, не тогда, — Кайгородский прижал ее к себе. — Пошли к тебе. Мы вдвоем с Марченко живем, а у тебя ж капитанский номер, на одного. Пошли, Пушка. Я тебя не поведу. Я ж твой супер-везучий талисман, практически, олимпийский мишка.
Мишка… Твою мать, Кайгородский! И ты туда же! Будто мало Каро Енисея с его плотиной, так еще и ты с мишкой. Есть у меня уже медведь! Кубинский. Он же плюшевый берсерк.
Каро дернула плечом, убирая руку Дениса. Достала из кармана жилета телефон.
— Мне некогда.
— Ты куда? У тебя разве нет тренировки?
— Успею, — Каролина набирала в агрегаторе такси адрес: «Смотровая площадка на Красноярскую ГЭС». — У меня дела.
— Какие?!
— Срочные.
— Мы успеем?
— Должны.
— Вы подождете?
— Цена времени ожидания указана в приложении.
Каро кивнула, открыла дверь.
— Спасибо. Я минут на десять.
Плечи шириной с енисейскую плотину. Вон она, плотина. Пока Каро сюда добиралась, снег перестал, но было стыло. Особенно здесь, за городом, на возвышении. Площадка в такую погоду была пустая, лишь внизу, на берегу, толпились, будто живые, разномастные пирамидки из камней.
Каро накинула на голову капюшон, прищурившись, повернулась спиной к ветру. Вон она, плотина. Перекрывает седой могучий Енисей. Будто выныривает он из русла, опустив голову вперед, делает гребок двумя руками, перекрывая плечами все от берега от берега.
А ей вспоминается, как Лу рассказывал про океан. Он и сейчас, наверное, купается в теплом море. Пока она стоит тут, на холодном пронизывающем ветру. И смотрит на огромную плотину, так похожую на широкие мужские плечи.
Как ей понравился этот город, когда Каро попала сюда в первый раз. Как ей хочется уехать отсюда сейчас. Безумно хочется, до боли.
Откуда ты взялся на мою голову, Король Лу?!
— Еще и опоздание! — Гвоздь только что слюной не брызгал. — Кузьменко, какого черта?!
— Извините, — вздохнула Каро. На обратной дороге со смотровой площадки они попали в пробку.
— Каролина, — тренер подошел к ней, зацепил пальцем рукав футболки, потянул. — В чем дело? Тебя что-то беспокоит? Нога? — он резко обернулся. — Палыч! — заорал. — Что с ногой у Пушки?!
Алексей Павлович поморщился, вставая. Поджелудочная никак не отпускала его.
— Все в порядке с ногой, Сергей Евгеньевич, — торопливо пробормотала Каро. — Меня ничего не беспокоит.
— А вот меня беспокоит! — рявкнул Гвоздь. — Я не на это рассчитывал! Три поражения, одна ничья!
— Там не ничья.
— Там ничья! Последнее очко — так нам фортануло просто. А по факту — не вывезли игру. Уже четвертую по счету. В чем дело, Каролина?!
Каро вздохнула. Повела взглядом вдоль линии, ограничивающей поле. И не нашла сил посмотреть на Сергея Евгеньевича. Тренер прав. Нет, тренер прав всегда по определению, но сейчас — особенно.
Игра валилась. Так, как не валилась никогда. То, что всегда давалось естественно, как дыхание — или потому что у Каролины к этому всему талант, если добавить пафоса — теперь приходилось выцарапывать. Выцарапывать у себя же. Внимание куда-то рассеивалось, расползалось, тело не слушалось, как будто разбалансированное. Это была не игра, это была борьба с собой. И от самого этого внезапного, впервые в жизни накатившего на Каролину ощущения собственной немощи, не владения своим телом — причем эти немощь и не-владение не выражались в чем-то конкретном — было невероятно тошно. А от того, что подводит команду — не просто тошно, уже больно.
Она же капитан. Она же центр, стержень команды. Она же всегда — всегда! — не подводила. Как Каролина, оказывается, привыкла. Как к дыханию привыкла, что уже и не замечала. Привыкла к собственной незаменимости. К собственному всемогуществу.
А теперь с ней что-то происходило, и причин и объяснений у этого не было.
Зато они были у Гвоздя.
— Ты у меня не беременна часом?
Тут Каролина все-таки оторвалась от изучения нанесения разметки на полу зала.
— Чего?! Как это может быть?
— Ну, ты девчонка взрослая, должна уже сама понимать, как это случается.
— Разумеется, нет! — Каро фыркнула. Гвоздь сумел ее взбодрить. Еще как! Что за нелепые предположения. — У нас же договор. Обязательства. Вы сами все знаете.