Он не договорил. Тело Каро, такое напряженное, вдруг разом обмякло, она уткнулась носом в его шею. Выдохнула туда тепло.
— Нет. Не уезжай.
Он сжал руки крепче, провел рукой по толстой косе. Еще пару минут, а потом требую роспуска этой косы!
— Справишься с собой?
Она засопела ему в плечо.
— А ты будешь их лапать?
— Буду. А ну, не дергайся! И тебя буду лапать. Тебя — больше всех.
Каролина снова затихла, прижавшись щекой к его плечу.
Это было бы смешно. Если бы нет. Ревность. Ну, надо же. Лестно? Ну как бы, да, но… А если бы у него на глазах кто-то трогал Каро? Урыл бы мгновенно.
И что теперь делать? Да, должность врача волейбольной команды — это, в самом деле, стечение обстоятельств. Но благоприятное, что правда, то правда. Это возможность быть ряжом с Каролиной. Это возможность присмотреть за ней. Уехать от нее сейчас — нет, выше его сил. Отказаться от должности врача — глупо. И пообещал уже. И просто глупо — быть с ней просто так, таскаться по всей стране за ней, если есть возможность делать это с пользой для всех. Да еще ничего за это не платить, еще и зарабатывать — ну это важно, как ни крути.
Как же некстати эта ревность Каро.
И все-таки лестно, да.
Его телефон пиликнул громким сообщением.
— Кто это тебе там пишет?!
Ты посмотри. Не унимается.
— Это голосовое.
— Включай.
Включил.
— Лу, ты знаешь, как я тебя люблю? Нет, я тебя просто обожаю! Ты лучший. Жду — не дождусь, когда смогу тебя обнять за все, что ты сделал!
Ой, только не лопни. Впору заржать быть, но Каро уже просто пунцовая вся. Да не молчи же ты, Отелла моя, так и вправду можно лопнуть.
— Включить еще раз?
Она шумно выдохнула. Снова зазвучало голосовое.
— Ты… Ты… Ты…
— Включаю в третий раз.
Кто это уже ему такие голосовые пишет?! Люблю, обожаю, ты лучший! Суток не прошло. Да что же это… Да кто же это?! Чей это голос?!
Это голос Ми. Правда вдруг обрушилась на Каро так, что она даже пошатнулась.
— Включи еще, — едва выговорила ставшими вдруг непослушными губами
Он включил.
Это точно Ми. Каро приревновала Лу к сестре!
Она позволила его снова прижать к себе. Я же не была такой идиоткой до встречи с тобой, Леонид Кароль! Голова, в тебя же не прилетает мячом, а ну, включись!
— За что это она так… Ну… Что ты такое сделал?
Леонид вздохнул.
— Думаю, это Ми о том, что я помирился с ее отцом.
— Правда?!
— Ага. Рауль снова живет с мамой. Присматривает за ней. Он окончил специальные курсы и…
Лу не договорил. А Каро стало невероятно стыдно. И вдруг стало кристально ясно и понятно, почему Лу уехал тогда. Он не мог поступить иначе. Он не мог просто так оставить маму. Ему надо было как-то устроить ее. Помириться с отчимом. Убедиться, что все в порядке.
А Каролина могла бы и сама догадаться о причине его отъезда.
Там много-много всего, чего она не знает. Много-много всего, что ей необходимо узнать. Но главное Каро теперь знала. Люди не разлетаются в разные стороны. Они просто решают свои вопросы. А потом возвращаются.
— Прости, — она поцеловала в твердое плечо. — Прости меня за эту дурацкую ревность. Ты, и правда… Я рада, что ты с нами. И это, и в самом деле, твоя работа. Я… Я исправлюсь.
— Такими словами ты Сергею Евгеньевичу что-то обещай. А я словам не верю.
— А чему ты веришь?
Он слегка отстранился. Исполнил пальцами жест, который Каро уже хорошо изучила. Она потянула с полос резинку, расплела косу, потом стянула вторую резинку. Тряхнула головой.
— Это все?
— Нет. Теперь в постель. Буду проверять, как ты исправилась.
Секс — лучшая штука, чтобы сбросить нервное напряжение. А им обоим есть, что сбрасывать. У Лу — первый рабочий день на новом месте, у Каро — приступ совершенно необоснованной, но милой ревности. И тяжелая игра за плечами. А еще они дико соскучились друг по другу. И это — самое главное.
Ведь у него не было никого после нее. И нее — тоже, Леонид был уверен в этом. Вспомнил ее глаза при встрече вчера, ее пальцы, трогающие лицо, ее шепот: «Ты приехал». Он нужен ей. И все остальное и в самом деле не имеет никакого значения. А их взаимное «нужен» и «нужна» сейчас лучше всего показывать голыми и в постели.
И, в конце концов, уж третий-то раз после разлуки должен быть нежным.
Он был нежным. Нежным до комка в горле. Таким нежным, что забылась все едкая, захлестывающая ее ревность. Как Лу можно ревновать, когда он — ее? Только ее. Об этом кричали его прикосновения, поцелуи, сбитое дыхание, неразборчивый хриплый шепот. Каро не понимала его слов, но ей было и не нужно. Ей хватало его тона и дыхания. А смысл слов — она его придумает сама. Она, кажется, знает, о чем Лу шепчет ей в затылок, когда, привалившись к изголовью кровати, прижимает ее спиной к своей груди. О чем рассказывают его бесстыжие пальцы, которые проникают везде, где их хозяину вздумается. И даже давление его ступней, когда он обхватывает ее ноги, не давая их свести вместе — о том же. И точку в этом рассказе поставили его яростные и, одновременно, все равно парадоксально нежные толчки его тела внутри ее.