Леонид некоторое время смотрел вслед Кайгородскому. Странный какой-то. Чего такой.?.. А, вон, видно, из-за чего мрачный. Плечо. Явно травмировано.
Лу усмехнулся про себя. Как его быстро во все это затягивает, просто кошмар. С другой стороны, Леонид бы с большим интересом с этим Денисом поработал. Вот гораздо с большим, чем сейчас с Софой. Да и вообще, с учетом сцены ревности, которую ему вчера устроила Каро, Леониду в целом имеет смысл строить свою карьеру так, чтобы иметь дело только с мужиками. Так и Каро спокойнее, да и с мужчинами иметь дело проще.
Так, ладно, об этих перспективах думать рано — пока они с Каро на выездных. Правда, мысли об этом постоянно лезут. И о своих перспективах, и об их перспективах с Каролиной.
Леонид стрельнул прощальным взглядом в спину Кайгородскому. Я в целом знаю, как помочь тебе, парень, но у вас же в команде есть свой врач. Или?..
— Он…
— Бывший Каролины, — перебила его Софа, так же глядя в спину Кайгородскому.
Ни хрена себе… Так вот почему он так мрачно на него смотрел. Лу внезапно ощутил, как руку ему наполняет тяжелый баскетбольный мяч, как он неотвратимо летит прямо в отошедший уже метров на двадцать рыжеватый затылок.
Тьфу! Бывший же. Но и об этом тоже стоит подумать. Только непонятно, когда. Он резко обернулся к Софе.
— Пошли.
Все лишние мысли Лу на время работы изгнал — он давно этому научился. Не умеешь контролировать — не мужчина. Сейчас контролировать — не очень трудно. Когда лечил мать — было гораздо труднее. Кстати…
Он на прощание пожал руку Анатолию и вышел из номера. Вот чем хорош Толик — не задает лишних вопросов. А ручки местами кривые Леонид ему поправит.
Лу прикинул время. Да, лучше сейчас. Потом некогда будет.
Леонид Кароль: Как дела?
Мать ответила сразу.
Мария Кароль: Хорошо. Работаю.
То, что мать вернулась к работе, Леонида одновременно и пугало, и радовало. Радовало потому, что это означает, что сил у нее уже достаточно. Пугало… Пугало потому, что как бы не навредить дополнительной нагрузкой. Но, с другой стороны, там же Рауль…
Леонид Кароль: Как ты себя чувствуешь?
Мама прислала закатывающий глаза смайл.
Мария Кароль: Я работаю всего пару часов в день в муниципальной клинике.
Какой контингент в муниципальных клиниках, Лу отлично представлял. Как и то, какие там условия работы. Не могла пойти работать в частную клинику?! Как это было до болезни. Хотя там как раз надо вкалывать, и требования другие.
Леонид Кароль: Ты уверена, что это нормальное место работы для специалиста твоего уровня?
Мария Кароль: Кто-то должен помогать этим девочкам. Все, целую и отключаюсь. У меня пациентка.
Лу какое-то время еще смотрела на переписку. Потом переключился на Рауля, но он не ответил. Скорее всего, у него урок.
Леонид привалился затылком к стене. Уже пошла вторая неделя, как он уехал. Они справляются. Справляются. И о другом думать нельзя.
Лу оторвал лопатки от стены. Так, вернемся на восточное полушарие. Как там его Пушка, отмокла? И не поговорить ли им про некоего Дениса Кайгородского, второй номер.
Не нужен нам второй номер, нам первого хватит. И единственного.
Каро выглядит уже не такой вымотанной. Это хорошо. Надо руку ее покрутить. И промять в целом, завтра снова игра. И все-таки очень хочется расспросить про этого Дениса.
А, с другой стороны, на Каро белый махровый халат, и волосы волнами по плечам. И Лу накрывает флешбеком в тот день, когда он приехал к ней. И как тогда его оглушило пониманием того, как нужен ей.
И нужен сейчас. У Каро беспомощное выражение лица. И, едва Лу делает шаг через порог, она бросается к нему, цепляется за плечи, за шею. Утыкается губами в щеку. От нее пахнет чем-то сладким, девчачьим.
— Где ты был так долго?.. Ты… Ты… Сделай мне хорошо, Лу.
И вдруг все планы оказываются не такими важными по сравнение с тем, что здесь, сейчас, в его руках.
Дверь в номер закрывается с тихим щелчком.
Она мирно сопит в его плечо.
Может, и к черту уже на сегодня все планы? С рукой вроде все в порядке, массаж он ей… ну, будем считать, что сделал. Как смог в данный конкретный момент. Да и сам устал, день сегодня суматошный, столько всего, что только успевай поворачиваться.
И правильнее всего сейчас уснуть.
Но вместо этого он привычно кладет ладонь ей на живот, привычно гладит. И, чтобы в очередной раз не думать о том, что сейчас все равно никак не изменить — да и непонятно, надо ли — вдруг выпаливает: