— Наговариваете вы на Каро, она ко мне, как к врачу пришла.
— А!
— О!
— Угу.
Пока трое кубинцев выясняли отношения, Каролина во все глаза разглядывала «матушку». У нее тихий голос. И вообще вся она… какая-то незаметная. Будто бы специально такая на фоне Мии и Леонида. Они оба крупные, шумные, уверенные в движениях. А эта женщина будто даже стоит неуверенно. Совсем небольшого роста, худенькая почти по-детски. На голове почему-то темно-синий платок. Он оттеняет глаза — вот глазами мать и сын похожи.
— Каролина, простите нас, пожалуйста, — женщина медленно прошла в комнату. — У моих детей специфическое чувство юмора. Я была уверена, что Лу просто балуется.
Слово «балуется» к Каролю можно было применить только в контексте «Он травкой балуется» или «Он групповушкой балуется». А то, что он ляпнул, — это в чистом виде вредительство.
Женщина подошла совсем близко. Каро пришлось наклонить голову. Какая же она крошечная, как птичка. Как такие маленькие женщины рожают таких больших детей?!
Ее касание пальцами к руке Каро было тоже невесомым, как птичье перышко.
— Рада познакомиться, Каролина. Дети много о тебе рассказывали. Меня зовут Мария.
Каро кивнула, зачем-то скосив взгляд вниз. Блин, одна штанина до конца не спущена!
— Приятно познакомиться, Мария.
Надо же, имя нормальное, не из одного слога. И чистейший русский в наличии.
Явно требовалось сказать что-то еще, как-то объяснить. Но все семейство Каролей молчало, и говорить снова пришлось Каро.
— Леонид… В смысле, Лу помогает мне. У меня… некоторые проблемы с…
— Каро потянула ногу.
Каролина резко обернулась. Сначала ей хотелось прибить Кароля за этот ехидный комментарий. А потом она передумала. Леонид сказал именно то, что надо — объяснив, но без ненужных деталей.
— Лу замечательный специалист. Самый лучший, — в тоне Марии явственно звучала гордость. И даже будто громкости в голосе добавилось. И какой-то румянец на щеках появился. — А вы очень похожи на Степана Аркадьевича. И на отца.
— Да? — Каролина никак не ожидала, что эти люди в курсе, какие у нее родственники. Хотя… хотя это она зря. Это как раз ожидаемо.
— Да, — улыбнулась бледной улыбкой Мария. — Мне свекор показывал фотографии — ваших деда и отца. А, может, это был дядя. Они очень похожи, — улыбнулась виновато.
— Ясно, — пробормотала Каро. Отец с со своим братом, и правда, очень похожи. А Каролина и в самом деле похожа на них обоих.
— Мы теперь будем знать, что Лу работает с вами, — продолжала Мария. — И не будем вам мешать. Ни в коем случае. Пойдем, Ми.
Каро, повинуясь безотчетному импульсу, снова обернулась к Леониду. Он смотрел на мать, и выражение его лица лучше всего описывалось словом «напряженно».
— Мы закончили на сегодня, — и голос его звучал тоже напряженно. — Каро, завтра… У меня завтра есть время только с утра. Часов в семь тебе нормально?
Семь утра? Серьезно?! Нет, Каролина была приучена к дисциплине. Получается, и Кароль тоже — чокнутый жаворонок? Она едва успела неуверенно кивнуть, как заговорила Ми.
— Лу, завтра же…
— Точно, — из его голоса не уходила резкость. Только нарастала. Он сжал переносицу. — Тогда… тогда я напишу тебе ближе к обеду, хорошо?
Каролина снова кивнула. Она вдруг отчетливо почувствовала, что ей надо уйти. Что всем троим Каролям надо о чем-то важном поговорить. Что она тут лишняя. Кивнула куда в между-каролевское пространство.
— Приятно было познакомиться, Мария. Лу, спасибо. И… всего доброго.
Странные они все-таки. Очень странные.
Леонид перевел взгляд с циферблата часов за окно. Но там он почему-то ничего не видел. Перед глазами все равно стояли цифры времени — часы, минуты. Именно сейчас все должно начаться. Мать настояла, чтобы он не присутствовал. И врач сказал, что сегодня только первый день, начало, и ничего случиться не может. Только начало, больше технический момент. Но ощущение, что именно сейчас происходит самое важное, было отчетливым до тактильности, как будто в спину что-то твердое упирается. Как и вкус беспомощности — на кончике языка. У беспомощности кислый вкус. Не свежий, как у лимона. Другая кислота. Которая разъедает, лишает уверенности. Когда ты раз за разом задаешь себе вопрос, сделал ли ты все, что мог. Ответа нет. Как и уверенности в результате.
За спиной стукнула дверь, Леонид обернулся. Очередной пациент. Точнее, пациентка.
— Добрый день.
Эта из перворазников. Леонид натянул на лицо вежливую улыбку.
— Добрый день. Проходите, присаживайтесь.
— А разве раздеваться не надо?