— Если это правда, то мы оба должны увидеть свою часть.
Милана побледнела.
— Ч-что ты имеешь в виду?
— То, что мы должны вернуться на палубу и в камбуз. Если призраки хотят до нас достучаться, надо открыть им дверь. — Он сглотнул и поежился. — Надеюсь, мы поступаем правильно.
Кейт коснулась его плеча.
— Если не начнем что-то делать, можем век кататься на этом проклятом судне.
Милана смахнула слезу и встала.
— Я хочу вернуться домой. Если для этого надо отправиться в прошлое и умереть, то я готова.
Кейт крепко сжала ее ладонь.
— Хочешь, пойду с тобой?
Милана благодарно улыбнулась.
— Хочу. Но если упаду в обморок, не спеши будить. Пусть покажут все, что хотят.
Подруга обняла Милану, укоряя себя в том, что никогда не пыталась узнать ее лучше. Настоящая Милана смелая и решительная, добрая, живая. Умеющая дружить. Жаль, богатство и слава губят в людях хорошие качества, и только ситуации вроде этой способны пробудить их снова.
VII. Фотография
Милана и Кейт обошли камбуз вдоль и поперек, но не обнаружили ничего особенного. Никаких предметов, бросающихся в глаза.
— Может, мне не суждено увидеть прошлое? — разочарованно предположила Милана.
Кейт пожала плечами.
— Не знаю. Я думала, это касается всех нас.
Милана тоже так думала. Но, похоже, «Каролина Квин» не собиралась открывать перед ней дверь к своим тайнам.
Пока девушки исследовали судовую кухню в поисках «артефакта», парни поднялись на палубу. Они уже привыкли к дневному запустению корабля, поэтому тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в ушах, больше не напрягала.
— И что мы ищем? — спросил Питер. После видения он приутих и больше не горел желанием исследовать каждый угол.
— Пока не знаю, — честно ответил Дэвид. — Но следующий кусок пазла должен находиться здесь. Когда вас раскидало по разным частям судна, я остался на палубе. Значит, на ней и должен искать свою часть головоломки.
Питер с тоской посмотрел по сторонам. Палуба огромна: многоярусная, широкая. Можно бродить здесь неделю в поисках неизвестно чего. Вполне вероятно, что искомым предметом окажется какая-нибудь монета или кольцо.
Пока Питер размышлял, Дэвид поднялся на капитанский мостик и начал копаться в ящиках покосившейся тумбы. Там, среди бесполезного мусора, лежал только судовой журнал. Дэвид открыл его, не зная, зачем. В записях капитана и его помощников ему не разобраться. К тому же, они выглядели вполне обычно, без каких-то особенностей.
Внезапно что-то выскользнуло из журнала и упало к ногам Дэвида. Он посмотрел вниз и увидел перевернутую фотографию. На оборотной стороне что-то было написано. Положив журнал на тумбу, Дэвид поднял фото с пола и прочитал:
«Кейси провожает меня в путь.
4 июня, 1986 год»
Дэвид перевернул фото. На выцветшем снимке были изображены пожилой мужчина в капитанской форме и девочка лет пяти. Она сидела на руках у капитана и держала в руке шарик непонятного цвета. Должно быть, это его внучка. На заднем плане возвышался лайнер «Каролина Квин». Палубы были заполнены пассажирами, машущими родным, прощаясь.
Пассажирами, которые еще не знали, что погибнут.
Дэвид хотел позвать Питера, но внезапно у него закружилась голова. Не успев схватиться хоть за что-то, он упал.
Перед глазами распростерся океан. Полная луна освещала путь, игриво падая на поверхность воды сотнями сверкающих зайчиков. Капитанский мостик был чисто убран. Дэвид стоял за штурвалом — таким, как в старые времена, — и вглядывался в горизонт. Штурвал, конечно, был декоративным, но тем не менее для настоящего морского волка нет ничего лучше классики. Все эти новомодные приспособления удобны, но уже не вызывают благоговейного трепета. То ли дело — вещи, проверенные временем! Удобно, красиво, и атмосфера приятная...
Когда это Дэвид начал рассуждать, как бывалый моряк?
Стряхнув с себя мысли о штурвалах и классике, парень огляделся. Нет, больше не парень — он стал стариком. Даже зеркала не понадобилось, чтобы это понять. Тело погрузнело и начало испытывать гнетущую усталость. В ноге заныл сустав, да и спина чувствовала себя не слишком комфортно. Дэвид посмотрел на руки и испуганно сглотнул — обе кисти покрылись морщинами. Темные вены пробивались сквозь тонкую кожу. Пальцы на левой руке сгибались и разгибались с легкой болью.