Глава 3. Карп, кастрюля и инопланетный лещ
Карп пошёл.
Это я почувствовал не душой — коленом. Оно у меня ноет на клев.
Я закинул удочку, прислушался к себе…
Да. Определённо — идёт. Слева. Метр на три глубже, чем мой интеллект до кофе.
Поплавок задрожал.
Потом мигнул.
Потом мигнул ещё раз, но… синим.
Я напрягся.
Потом расслабился.
Потом опять напрягся, но уже из вежливости.
Из воды показался… объект.
Не то кастрюля, не то мультиварка, не то метеор, забывший, зачем он сюда прилетел.
Объект завис в метре от воды, и лёгкий пар над ним пах… чесноком.
Люк отворился — плавно, как в кино.
Изнутри вылетела лестница.
И по ней спустился… лещевидный субъект.
Представьте себе леща, но в вязаной шапке с помпоном и очках «капельках».
На нём был жилет с кармашками и надписью «FOR THE BREAM WHO HAS EVERYTHING».
В руке он держал кружку. На кружке — «Поймал — отпусти. Но сначала сфоткай».
Он оглядел меня с ног до термоса, потом сказал, хрипловатым голосом:
— Слышь… ты карася не видел?
Я моргнул.
— Не уверен.
— Ну, если видел и он тебе говорил, что он щука — не верь. Он врёт. Мы его знаем.
Он тяжело сел на край тарелкообразного аппарата, отпил что-то дымящееся из кружки и вздохнул:
— Я от Совета Межгалактических Рыб. Прилетел по тревоге. У вас тут карп вышел из берегов.
— Пошёл, — уточнил я.
— Ну да, пошёл. Это тревожный знак.
Он посмотрел в воду.
— Ты, кстати, кто?
— Я… Я просто рыбачу.
— Просто? На этой координате? В этот цикл луны?
— Ну, я уставший немного… от жизни. От людей.
— Понимаю, — кивнул лещ. — Я вот в прошлом году чуть с Нептуна не уволился. Тоже задолбался.
— А что вы там делаете?
— Мы отслеживаем аномальные колебания рыбацкой веры. Когда у человека поплавок мигает синим — это значит, он готов.
— К чему?
— К большему. К Абсурду. К смыслу. Или к очень крупному карасю.
Я посмотрел на свой поплавок. Он продолжал мигать.
Вдруг он произнёс:
— Не дёргай. Это не твоя рыба.
Я замер.
— Это нормально, — сказал лещ. — Мы немного настроили твой поплавок на трансляцию. Эксперимент. Мы проверяем, кто готов к диалогу.
— А если я не хочу разговаривать с поплавком?
— Ну… тогда, возможно, он будет говорить с тобой. Вечно.
Он многозначительно замолчал.
Мы оба сидели, глядя на воду.
Вокруг — рассвет. Туман.
Из-за деревьев показалась чайка и, не найдя смысла, ушла обратно.
— Ты не удивляешься, — сказал лещ.
— А у меня внутри давно всё выгорело. Я сначала думал — депрессия. А потом понял — просто… устал быть серьёзным.
Лещ задумался. Потом кивнул:
— Ты нам подходишь.
— Куда?
— В проект «Карп за гранью». Это пилотная программа. Между вашей реальностью и нашей есть прослойка. Её можно назвать… рыбным бульоном бытия. Мы зовём туда самых спокойных, самых абсурдных… и самых терпеливых.
Я кивнул. Без слов.
Всё стало ясно.
Лещ вскочил, махнул хвостом:
— Ну всё, мне пора. Я на окуня опаздываю. Он нервный у нас, если без компота.
Он залез в свой корабль, люк закрылся, и в воздухе осталась только лёгкая нота укропа и анекдота.
Я остался сидеть.
Поплавок продолжал мерцать.
И внутри у меня что-то сдвинулось.
Теперь я точно знал:
я не просто рыбачу.
Я — на приёме.
У вечности.
С удочкой.
Глава последняя. Без названия, но с удочкой
Он шёл домой медленно.
Не потому, что устал — просто торопиться было некуда.
И впервые за долгое время — не хотелось.
Пакет с удочкой слегка бил по ноге. Пахло рыбой, термосом и мокрой землёй.
На плече засохло немного озёрной тины, но герой не стал смахивать.
Пусть будет.
Как память. Или метка.
Прохожие шли мимо — в своих заботах, в наушниках, в спешке.
А он — будто прошёл через что-то.
Неуловимо изменился. Но не понял этого.
И даже не задал себе вопроса: «А что это было?»
В подъезде лампочка мигала, как поплавок.
Дома всё было на месте.
Стул скрипнул, как будто тоже хотел спросить:
— Ну что, как клёв?
Он включил чайник, сел.
Открыл окно.
Туда, где небо немного выцвело от дневного света, но ещё хранило отражение воды.
Машинально достал блокнот. Нарисовал что-то — вроде рыбы.
Потом перечеркнул.
Подписал: «не поймана, но понята».
Минуты шли.
Он смотрел в окно, слышал, как закипает вода,
и вдруг поймал себя на мысли,
что не помнит — был ли клёв, была ли рыба, был ли этот… лещ?