- «Крестный отец». Первая часть, - сказал она с интонацией знатока. - На самом деле я его уже смотрела, но я не могу просто перепрыгнуть через него. Раз он есть в рейтинге - надо смотреть еще раз.
- Абсолютно согласен. Я и сам его видел раза три.
- Три раза? Можно сказать, что и не смотрел, да?
- Точно. Запускай по-четвертому кругу.
Катя легла на разложенный диван. Тарелку и стакан она поставила на подлокотник. Она похлопала по месту рядом с собой, приглашая меня лечь рядом. Я притащил подушку Жени, которая оказалась слишком большой для моей наволочки, отчего та натянулась как натягивается рубашка поверх депутатского брюха. Катя поставила ноутбук между нами.
Обе пиццы закончились прежде, чем прошла половина фильма, который шел без малого три часа. За это время туча, которую я видел еще за многоэтажками подобралась сосем близко. Первые ряды кучерявых звеньев уже тяготели над «Сатурном». Когда мы выпили бутылку вина, небо почернело окончательно. Люди уходили с улицы, возле «Алмаза» остались самые ярые фанаты здорового образа жизни. Только тяжелые косые капли заставили их задуматься о беге в сторону дома, далекие вспышки молний, послужили стартовым пистолетом. Мы с Катей почти не разговаривали пока смотрели фильм, лишь изредка обменивались впечатлениями по поводу какой-нибудь сцены или фразы. Несмотря на напряженность повествования, крутизну сюжета, я ощущал какое-то медитативное спокойствие. Я уже знал, что, где и когда произойдет в кино, а потому мог расслабиться и подметить некоторые детали, которые не замечал прежде, боясь упустить сюжет.
Гром подобрался совсем близко к окнам, Катя постоянно отвлекалась на него, ставила фильм на паузу и выжидательно смотрела в окно.
- Боишься грозы? - спросил я.
- Немного, - ответила она, глядя на черное, с редкими, синими, извитыми прожилками, точно вены пораженные варикозом, небо. - Когда так шарахает, я вспоминаю историю, которую рассказывала бабушка. Про шаровую молнию. Странно, что никто из моего поколения или из поколения моих родителей не видел никогда эту шаровую молнию. Только люди из поколения бабушки и деда.
- Знаешь, я ведь тоже слышал историю про шаровую молнию от бабушки, - подумав, сказал я. - Может это какое-то оружие времен рассвета советского союза, которое теперь храниться в тайных бункерах в закрытых городах типа «Почтовый-13» или что-нибудь в таком духе?
- Вполне вероятно, - как-то слишком серьезно сказала она.
Следующий удар грома сработал, как удар гонга для оркестра. Сигнализации ближайших машин не вытерпели и взвыли, каждая на свой лад. В квартире над Катиной заплакал ребенок. Где-то около дивана хрипло завыл Степа.
- Ему страшно, - сказал Катя и подняла его на диван. Мопсу не понравилось изначальное место в ногах, он забрался повыше, лег перед ноутбуком, мордой он уперся в мой бок и свернулся, словно личинка. - Да и мне тоже страшно, - призналась она, когда гром ударил так, что задрожали окна на балконе.
Этажом выше снова заплакал ребенок. На этот он не смог успокоиться, у него началась истерика, ребенок рыдал, прерываясь на тишину, но не потому, что он успокаивался: он набирал воздух для новой звуковой атаки на всех соседей в радиусе одной квартиры. Тут же с рыком врезалось в стену сверло, причем звук, как мне показалось, доносился из той же квартиры над нами.
- Кто, блин, решил затеять ремонт в такое время? - спросил я.
- Это, кстати, интересная вещь. Очень часто я слышу шум дрели, или стук молотка, когда плачет ребенок. Будто это все в одной квартире происходит. Сначала плачет ребенок, если он не успокаивается, то кто-то начинает сверлить или стучать. Знаешь, будто бы если ребенок плачет, то этим можно замаскировать или хоть как-то оправдать поздний ремонт. Он же все равно плачет, так чего бы не посверлить?
- Странная логика.
- Но ведь логика?
Словно в подтверждение ее словам, скрипяще-колющий звук сверла прекратился на пару секунд позже детского плача. Эти пару секунд прозвучали как доминация, словно скрученное железное жало показало власть над плотью, прозвучав в тишине последним.
- Видишь? - Катя посмотрела на потолок. - И так всегда: ребенок плачет - дрель сверлит. Это какой-то местный обычай.
- Можно привыкнуть, если подумать.
- Ты бы привык?
- Вполне.
Фильм закончился в десятом часу. Туча никуда не делась, но теперь спокойно лежала над микроайоном, не кипела, не ругалась, не высекала синие искры, а степенно, важно поливала каждый сантиметр пространства крупными каплями. От дождя несло холодом и Катя закрыла балкон. Но ей показалось мало и она скрылась под пледом, подтянув ноги.