- Все равно вас заставят.
- Как вас заставили приехать сюда?
Он улыбнулся, но точно не потому, что счел это смешным. Уверен, он видел, как я попаду к нему в отделение и он мне это припомнит. Понаставит дежурств, даст на курацию какую-нибудь бабулю ста лет от роду, взрощенную на чистом воздухе и солнце, но такое же удовольствие мне обещала и ординатура в городе. Из мотивации был только миллион, который платили по программе «земский доктор», но с тем только условием, что мы отработаем там пять лет.
- А что, Лен, - начал я, глядя на отходящие к деревням маршрутки, - может возьмем по миллиону и в деревню, а? Солнце, воздух, все дела.
- И вода.
- Что?
- И вода. Солнце, воздух и вода - так говорят. Не неси фигню, ладно? Я не в настроении.
- Почему? Едешь домой, увидишься с мамой, поешь домашней пищи. Радость же.
- Да, - сказала она и упала на пластиковое сидение в зале ожидания.
Я поставил рядом с ней сумку и прошелся до аппарата с кофе. Из одного и того же порошка, аппарат предлагал целую массу вариантов: эспрессо, американо, даже какой-то руссиано. Перечитал еще раз названия. Перечитал по слогам. Рус-си-а-но. От чтения по слогам желание брать руссиано пропало совсем.
Со спины подошли два охранника.
- Добрый день, куда едете?
- Никуда, моя девушка едет, - я кивнул в сторону Лены, - я провожаю.
- Хорошо. Добрый день, куда едете, - спросили они уже двух парней из средней Азии, что стояли недалеко от меня. Они оба учились в медицинском, но на пару курсов младше. Их сумки досмотрели тщательнейшим образом. Не знаю, вправе ли это делать охрана автовокзала, но они выкладывали вещи на пол, точно так и положено.
Вспомнил, как однажды я гостил у родственников в Казахстане. Сама поездка особо не запомнилась, разве что инцидент на границе. Въезжал я на машине, ехал попутчиком. Ехал с другими студентами. Пока таможенник осматривал содержимое багажника, он решил поговорить:
- Откуда?
Мы ответили.
- А-а-а, - протянул он, глядя на клетчатые китайские сумки. - Домой, да?
- Я в гости.
- Понятно. Учитесь там, да? В России учитесь?
- Да.
- Понятно. Где учитесь? - спрашивал он, глядя в открытый багажник.
Трое учились в политехе, только я в меде. Услышав это, он впервые оторвал взгляд о сетчатых узоров.
- А как ты с ними оказался?
- Приятели.
- Анашу везете, поди?
Мы насторожились. Нет, никто не провозил никаких наркотиков, тем более глупо было бы везти анашу в Казахстан, но в его голосе слышалась какая-то знакомая интонация, будто он знал что-то... точно как мама Лены. Мы поняли, что не следили за его действиями, пока он осматривал салон. Ко всем пришла одна и та же мысль. Молчание затянулось, водитель ответил:
- Нет. У вас там ее больше. На обратном лучше спросите. Вдруг повезем.
- Э, - таможенник улыбнулся, - заговариваешь, да? Так и так везете. Лучше сейчас мне отдайте, я никому не скажу, отвечаю.
- Ничего не везем.
- Э, ладно, - махнул он на нас. - Езжайте.
Пока мы рассаживались, на пятачок для осмотра подъехала вторая машина. Похожий на кусок айсберга белый лендкрузер с алмаатинскими номерами. Мы услышали, как таможенник сказал: «Салам алейкум, брат», затем что-то спросил у водителя. Тот протянул пачку сигарет, таможенник вытащил одну, еще одну спрятал в нагрудный карман. Пока водитель еще не спрятал руку с пачкой за тонированным стеклом, я успел разглядеть толстенный золотой браслет и печатку на среднем пальце. Лица водителя из-за тонированного лобового стекла не разглядел. Почему-то решил, что стекло еще и бронированное. С таможни он уехал раньше нас.