— В смысле? — не понял Брок.
— В том смысле, что у Гарри получается то, что по идее не должно получаться. Вернее, не так. У него одного получается то, что должно получаться у десятка или сотни человек.
Брок понял, что имел в виду Локи. Поттер в одиночку и походя делал то, на что большинство обычных людей были неспособны в принципе. Когда Брок смотрел фильм про Гарри Поттера с крестниками, то Дейм в шутку сказал, что Поттер — это волшебный аналог Обеликса. Только тот в детстве случайно упал в котёл с волшебным зельем силы, а Поттера искупали в «Феликс Фелицис», настолько везучим тот был.
— Такое везение чем-то грозит Гарри? — спросил Брок, когда они с Локи устроились в столовой за поздним ужином.
— Не думаю, — качнул головой Локи, — я никогда не слышал, чтобы такой дар как-то негативно влиял на своего носителя, просто за Гарри нужен больший присмотр, чтобы суметь вовремя помочь, если он вдруг даст сбой.
— Кстати, — вспомнил Брок о существовании еще одного помощника в нелегком деле присмотра за активным крестником, — Снейп просил позволения видеть Гарри иногда. Он поклялся его матери присматривать за ним.
— Прекрасно, — улыбнулся Локи, — еще один нянь совсем не помешает.
В Европе Дамблдора не любили, причем чем восточнее, тем сильнее, а уж в Союзе его вообще презирали и прибили бы по-тихому, подвернись удобный случай. Из-за этого ему было сложно найти специалиста, который согласился бы его проконсультировать насчет его все сильнее чернеющей руки. Но кроме Европы, слава Мерлину, существовали и другие места. Одно из них находилось в Буэнос-Айресе, вернее, совсем неподалеку от него. Альбус активировал портключ, который у него хранился уже очень много лет, и перенесся в маленькую комнатку в глубоком подвале на другой стороне света.
— И кто тут у нас? — дверь открыл высокий мужчина в годах. — А, сам Дамблдор собственной светлейшей персоной.
— И тебе не хворать, Ханс, — поприветствовал хозяина дома Альбус, хотя с большим удовольствием влепил бы ему Авадой, но…
В Аргентине все эти преступники, а Ханс Грубер был далеко не единственным, кто сбежал сюда после поражения Грин-де-Вальда, считались законопослушными гражданами.
— Зачем пожаловал? — Ханс махнул рукой, предлагая следовать за собой, и повел Альбуса наверх.
— За помощью, — не стал юлить Дамблдор.
— Я дорого беру, — хмыкнул Ханс, открывая двери в кабинет и предлагая гостю занять кресло для посетителей.
— Ничего, я оплачу, если ты мне поможешь, — буркнул Дамблдор, пряча руку в складках мантии.
— И что у тебя? Проклятые драгоценности или работа с выездом в закрывшийся дом?
— Это, — ответил Дамблдор и протянул руку к Хансу.
— Не шевелись! — Грубер резво поднялся и вытащил из ближайшего шкафа пластину обсидиана, уложив ее на стол. — Вот сюда ложь. Не хватало, чтобы эта гадость по дому расползлась!
— Она заразная? — ужаснулся Альбус.
— Откуда я знаю? Но рисковать точно не хочу. Где ты вообще умудрился подцепить эту гадость?
Ханс наклонился над столом, зависнув точно над рукой, взял специальную лупу, сквозь которую были видны магические потоки, и начал рассматривать темные пятна на старческой коже.
— Боль?
— Постепенно нарастает.
— Как давно?
— Примерно двенадцать часов, — ответил Дамблдор.
— Где ты умудрился подцепить эту гадость?!
А «гадость» была знатная. Это не просто чернела кожа, это выгорали магические протоки, и чем глубже будет проникать проклятие, тем большую боль будет испытывать проклятый. Ювелирная работа чьего-то темного гения.
— Я попробую помочь, но не обещаю, что получится, — Ханс неприятно оскалился. Даже если он не поможет Дамблдору, то, может, выйдет понять структуру проклятия, а там…
Глава 31
Мистер Бартоломью Спенсер не любил посещать Министерство Магии. Ему претила показуха, бесцельное шатание «работников» и имитация бурной деятельности, производимая ими. Будь его воля, он половину бы разогнал, вторую половину наказал и заставил бы работать, но увы. Хотя сегодня он планировал немного утолить свою «кровожадность» и пощипать министерских лентяев за жирные бока, которые они отъели на бесконтрольном использовании галлеонов от недобровольных благотворителей.
Кабинет министра, вернее, даже не сам кабинет, а всего лишь приемная, поражала своей роскошью. Мебель из ценных пород дерева, камин, облицованный каррарским мрамором, витраж с батальной сценой вместо обычного окна, а ведь еще несколько лет назад всего этого роскошества здесь и близко не было! Что же было в святая святых?