— Просто извинись, Кеплер, просто извинись, иначе ты подставишь всех нас!
Кейтлин шла вперед, не отпуская волосы из хвата, нарочито ускоряя шаг.
— Отпусти меня, сука, — сопротивлялась она, пытаясь тормозить.
Терпение на исходе, оставалось немного до взрыва, взрызва ее терпения.
Тик-так, тик-так начался обратный отсчёт.
Никто из других участников не шелохнулся, чтобы хоть как-то помочь. Диана не винила их, потому что знала, что боялись. Все боятся, но не она.
— Я заставлю тебя прикусить твой милый язычок, — закончила кураторша, кинув женское тело, как побитого котенка.
Спина ударилась об угол стола, отзываясь в позвоночнике боль.
— Заклейми ее горло, — приказала Кейтлин, смотря на полную женщину, что держала раскаленные цифры сквозь перчатки, — и подольше подержи.
— Мисс, сейчас не ее очередь... — начала она, как тут же пухлую щеку окрасил бордовый слепок ладони. Пощечина оказалась настолько сильной, что работница отпрянула назад, заскулев от боли.
— Ты глухая? Это не просьба, а приказ. Делай, что тебе говорят, иначе следующая будешь ты, — Кейтлин скривила губы, вытирая свою руку об салфетку, будто только что потрогал грязь.
— А ты любишь отыгрываться на тех, кто слабее. Да, Кейтлин? — до последнего огрызаясь на каждое действие кураторши, Кеплер решила высказать все, о чем думала последние дни, — твое нутро настолько гнилое, что даже будучи не прикосновеной ты остаешься той самой грязью, которая марает обувь честных и невинных людей. Ты просто подстилка, которая не добилась бы ничего без своего рта!
Чем больше правды выходило из нее, тем глубже закапывала то самое чувство под названием "страх". Она знала, что после этого ей не выжить, но ничего не могла с собой поделать.
Ее схватили за плечи и пригвоздили к шаткому столу. Руки и ноги держала охрана, все сильнее вдавливая в поверхность. Платье рвалось под натиском мужской силы, оставляя на коже следы борьбы.
"Нет, нет, только не это место", — молила она у себя в голове.
На шею опустилась тонкая рука, сдавливая шею. Кейтлин опустила голову к лицу Дианы, говоря в губы:
— Отныне твоя жизнь будет адом, я тебе обещаю.
Больше ничего не сказав, женщина убрала руку и отошла в сторону. Кеплер следила за движениями кураторши, что сложила руки на груди с победным оскалом.
— Диана, только дыши, — где – то на затворах сознания молвил мистер Бринкс.
Тик-так, тик-так и таймер близится к нулю. Тик-так, тик-так и кожу обдало резким жаром. Тик-так, тик-так взрыв произошел вместе с клеймом, подарившем нескончаемую агонию.
***
Прикуривая сигарету об железную зажигалку, мужчина стоял на втором этаже театра. Его руках в кожаных перчатках сжимала холодные каменные перила, пока карий взор наблюдал за участниками, проходившими клеймирование.
Осматривая каждого человека, мысли ненароком возвращала в воспоминания первой лотереи, когда он единственный раз решился участвовать в этом балагане придуманный братом. Что за любовь к мучениям? Всегда задавался этим вопросом, когда смотрел на улыбчивое лицо Шона наслаждающимся криками жертв.
И снова глаза вернулись на толпу мучеников, проходившими эти пытки через пот и слезы.
— Могли просто делать татуировки, зачем выжигать? — ухмыльнулся Даниэль, смотря на напряжённую Кейтлин. Она медленно вышагивал к толпе, словно хищник готовый кинуться. Ее что-то взбесило, мужчина это осознавал, наблюдая за представлением.
Женщина стояла возле одной из девушек, как тут же схватила ее за волосы натягивая к себе. Что же она такого сделала, что заставила Кейтлин так отредактировать?
Даниэль не видел лица той, чьи волосы так беспорядочно выбились из красивой укладки, оказавшись в тонких пальцах одной из шестёрок Шона.
Женщина повела участницу в сторону стола, пересекая всю очередь. Прикурив ещё раз, мужчина потёр темную щетину, наблюдая, как девушку схватила охрана прижав к столу.
— И что же они будут делать? — задал вопрос сам себе, пытаясь прикинуть варианты ответов.
Участница кричала. Но, это был не крики мольбы или помощи, скорее крик злобы, в котором отсутствовал страх. Улыбнувшись на прыткость молодой особы, Беннеди потушил окурок об перила, облокотившись на руки. Ту речь, которую выдала незнакомка заинтриговала мужчину, не смотря на ее положение и участь, ждущая за дверями зала. Она не боялась говорить о том, что думает, не давала унизить себя.