— Да, бесстрашная. Ты под мои контролем.
— Я не твоя собственность, и уж тем более не собираюсь подчиняться твоим прихотям, — огрызнулась она, сжав кулаки.
Его выражение лица олицетворяло власть. Он знал, что является хозяином положения, он понимал, что за считанные секунды может стереть ее с лица земли.
— Твоё место рядом со мной. Хочешь ты того или нет, — медленно подходя к девушке, Даниэль продолжал спокойной курить, — ты здесь, потому что я так распорядился. Я совсем не выигрывал тебя в лотереи, я приказал другим отдать тебя мне. Знаешь, в чем ты мне приглянулась?
— Да пошел ты....
— Твоя тирада в сторону Кейтлин поразила меня. Твои вопли и крики, когда тебе ставили клеймо были незабываемы. Как же ты отчаянно боролась с болью, — смакуя каждое слово, Беннеди питался отрешеностью Дианы.
— Ты больной ублюдок, — попятившись назад, каблук зацепился за земляную впадину, из-за чего тело потеряло равновесие.
Кеплер упала на заднюю точку, зашипев от боли. Ожог от клейма дал о себе знать, а по ногам стекали тонкие струйки крови, перемешиваясь с землёй.
Никак не отреагировав на данный инцидент, Даниэль безразлично произнес:
— Не смей забывать, где твое место. Ты ни что иначе, как лот. Не думай, что у тебя больше привилегий, просто потому что ты жена. Твое место у моих ног, — закончил он, пройдя мимо девушки к выходу.
— Моральный урод, правду про тебя говорили. Ты ужасен! — выкрикнула она, почувствовав как горячие слезы катятся по щекам.
Он больше не обернулся, оставив Кеплер и ее горе на той самой лужайке, на которой она сидела до того момента, пока к ней не подбежала обеспокоенная Афина.
— Боже мой, Мисс Беннеди. Прошу вставайте, у вас кровь, — женщина протянула свои руки, чтобы помочь подняться.
На негнущихся ногах, девушка поднялась с травы, совершенно не заботясь о своем внешнем виде, который раз убеждаясь в лживости сказок. Ее отец всегда говорил, что монстры живут в темных сырых пещерах и носят черные драные лохмотья. Весь их вид был ужасен и уродлив, все их презирали за внешность и плохие поступки, но, как оказалось, в жизни все совсем не так.
На самом деле правда куда хуже выдумок. Монстры имею красивое лицо, очаровывающее других, живут в прекрасных особняках и... Монстры носят белое.
— Афина, могу я тебя попросить? — опустошенно спросила Диана.
— Да, конечно. О чем угодно.
— Можешь достать сигарет и телефон?
Глава 13: «Дьявол искуситель»
Сердце замерло от звуков знакомого голоса в трубке телефона. Теплый беспокойный тон отца помогал забыть о всех невзгодах и ужасных днях. На заднем фоне Свен то и дело пускала едкие комментарии, стараясь не выдать дрожжащий голос. Диана слышала, как после каждого слова ее тон становился мягче хоть и продолжала язвить в своей привычной манере.
— Ты наверняка там с прислугами сидишь и попиваешь чай, как английская королева, — цокнула сестра, после чего тихо зашипела, посылая проклятия в сторону Уила.
Отец всегда одергивал Свен, когда позволяла себе слишком много.
— Дорогая, мы беспокоимся за тебя. Как ты? С тобой хорошо обращаются?
— Да, пап. Все отлично, на удивление быть женой главного мафиози — это иметь большие возможности, как напримеру эту, — Диана замолчала, смотря на скуренную до фильтра сигарету в своей руке, — здесь очень красиво. Вам бы определено понравилось.
— Где ты? Они тебя из страны увезли?
"Не могу, я так не могу", — одинокая слеза скатилась по щеке, капая на пепельницу.
— Здесь много цветов, из моего окна открывается красивый вид на лес, — двусмысленно ответила она, вытирая мокрую дорожку и грустно улыбаясь, — мама любила лес. Помню, когда мне было 6 она устраивала вылозки в наш любимый парк на пикники. Здесь похожий лес, чем то напоминает дом.
— Почему ты плачешь? — серьезно спросила Свен, — если они тебя обижают, клянусь богом я им напихаю...ай.
Не успела сестра закончить угрозу, второй раз получив от отца.
— Да Господи, не обязательно щипать.
— А ты поменьше ругайся и тогда перестану, — строгим голосом отчитал младшую дочь, — милая, алло.
— Я здесь, папа. Со мной все впорядке. Передай Свен, что меня никто не обижает, я плачу из-за разлуки с вами.
— Я все ещё здесь и все слышу, — добавила сестра, — если тебя будут обижать, ты же скажешь нам?