***
— Что же так жарко, — сняв кофту, девушка осталась сидеть в футболке, махая на себя рукой.
В аэропорту находилось небольшое количество людей, но даже это не спасало от летнего палящего солнца. Диана ненавидела жару, предпочитая позднюю осень или зиму.
За стойкой регистрации стояла миловидная девушка мило беседующая с помощником. Она то и дело бросала на него мимолетные застенчивые взгляды, совершенно не заинтересованная паспортами, которые ей дали на проверку.
«Я сейчас умру от жары, они там долго будет клеить ее?»
Закончив беседу, мужчина развернулся на каблуках лаковых туфлей, подходя к Кеплер с улыбкой на лице.
— Мы можем идти.
— Наконец-то, думала мы так и останемся здесь, — раздраженно вырвав свои документы, девушка двинулась к коридору, ведущий на самолет.
— Что опять не так? — Генри был в веселом расположении духа, когда Диана пыталась изо всех сил не ударить по без того искалеченному лицу, — ты разве не рада Италии? Я видел твое дело, ты ни разу не была за границей.
— Да плевала я на этот полет, — не выдержала она, резко остановливаясь, — я нахожусь здесь не по своей воле, в данный момент я могла занять себя звонком отцу и сестре, но вместо этого из меня пытаются слепить светскую мадам. Я ненавижу тот дом, ненавижу управляющую, ненавижу лотерею и ненавижу Даниэля!
Форд резко встрепенулся, расширив глаза от услышанного. Он молча стоял в ожидание окончании бури.
Кстати, где твой хренов хозяин? — гневно спросила Диана, разворачиваясь обратно по направлению к коридору, как тут же врезалась во что-то твердое. Подняв глаза наверх, перед ней стоял Баннеди криво улыбаясь.
— Хренов хозяин здесь, ожидает свою хренову хозяйку.
Отпрыгнув назад, Кеплер продолжила изливаться злость, совершенно не следя за своими словами.
— Соизволил появиться, почему я весь день в неведении о том, куда я еду и что буду делать?
«Почему он просто стоит?», — купаясь в своем негативе, девушка с ожиданием уставилась в глаза напротив.
Открыто пялясь на ненавистного мужчину, Диана искала в нем каплю сочувствия или просвет вины. Чем больше она всматривалась в глубину глаз, тем больше подмечала красивых деталей, которые не должна замечать.
— Что ты там нашла?
— Ничего. Абсолютно ничего, — честный ответ сорвался с пухлых губ, продолжая свои поиски.
— Правильно, потому что там ничего нет, — завершил он, переведя взгляд на ожидающего Форда, — отведи ее на самолет, я скоро подойду.
Больше ничего не сказав, Даниэль направился в противоположную сторону. Кеплер вышла из ступора, когда почувствовала прикосновение помощника к своей руке. Холодный метал помог опомниться, выныривая из пучины эмоций.
«Словно камень с плеч»
— Диана, мы можем идти?
— Да, я готова, — на этот раз спокойно ответив, продолжила идти по коридору.
***
Полет оказался очень долгим. На протяжении 10 часов, девушку кидало то в жар, то в холод только уже не от летней жары, а из за дикого волнения. Это был ее первый полет и она представляла его куда иначе, представляя руку отца на своей со словами поддержки, а язва Свен бурчала бы рядом, говоря о ее трусости. Но, это лишь мечты, которые останутся мечтами.
Когда Диана вошла на борт, то узнала, что Беннеди выкупил все места класса люкс, чтобы вся охрана смогла поместиться рядом с ним и они смогли «комфортно» долететь, хотя девушка так не считала.
Даниэль сидевший по правую сторону рядом, покуривал сигарету, не обращая внимание на окружение весь полет, прибывая далеко от реальности.
Приземлившись в Палермо, рядом с аэропортом ожидали машины оцепившие вход. Никто не мог зайти и выйти без допуска охраны.
— Кто они? — расширив глаза от количества людей, девушка не заметила, как приблизилась к мужчине.
Даниэль сквозь солнцезащитные очки бросил мимолетный взгляд на обстановку, скучающе произнеся:
— Сицилийская мафия слишком заботливая и дотошная, — он положил руки в карманы темно синих классических штанов, добавив, — не обращай внимание.
— Легко говорить, — прошептала себе под нос она, прикрывая лицо от жаркого сицилийского солнца.
Из темно фиолетового порша вышел мужчина с черными кудрявыми волосами и аккуратно выбритыми усами. Весь его вид говорил о итальянских корнях, так и рвущихся наружу.