Глава 17: «Лезвием по сердцу»
Самолёт компании «Bennedict Industries» дрожал в потоках турбулентности, будто предупреждая: «обратного пути нет». Диана прикусила губу, глядя в иллюминатор. Внизу, среди утренних облаков, мелькали вышки Нью-Йорка – теплые, родные, такие какими она их помнила. Буквально вчера она была в Италии, где помогла тому, кого никогда в жизни не думала спасать.
«Я сделала это ради себя», — оправдывала свои поступки, желая как можно скорее отвязаться от навязчивых мыслей. Если бы он умер, то Кеплер могли распределить к другому главе, который не был так благосклонен к ее персоне. Да, она это признала, он действительно был благосклонен в последнее время. Особенно после случившегося…
— Через час прибудет мой частный джет, тебя доставят обратно в Нью-Йорк, — оповестил он в восемь утра того же дня. Они так и не ложились спать, считая нужным обдумать произошедшее. Раздельно, естественно.
— А ты не полетишь обратно? — спросила Диана, допивая четвертую кружку американо.
Даниэль отвел взгляд на панорамное окно, медля с ответом:
— Мне нужно уладить все здесь. Валентино вызвался помочь найти того, кто подсыпал мне яд.
Девушка ничего не ответила, лишь слабо кивнув продолжила изучать узоры на краях чашки, оставшиеся от кофе. Она не имела понятия, как вести себя с ним, как смотреть на него, зная что он умеет благодарить…
Перед тем как уйти, мужчина обернулся через перебинтованное плечо.
— И ты можешь видеться с родственниками, я не буду препятствовать.
После сказанного он скрылся в дверях комнаты, оставив Диану в легком шоке. Тогда на вечере его слова казались чем то нереальным или даже ложью. Девушка до последнего думала, что сказанное им было лишь приманкой для ее хорошего поведения. Она так и осталась сидеть за барной стойкой, пока к ней не подошло Генри, чтобы помочь собрать вещи.
В самолете пахло цитрусами и морем, последние ноты Италии следовали за ней, как шлейф свободы. Теперь ее возвращали обратно, в серый Нью-Йорк, где она родилась, выросла и умерла. Или все таки смерть это не так страшно?
«Госпожа Беннеди, пристегните ремни. Мы идём на посадку», — голос стюардессы звучал вежливо, но без тепла. Всё здесь принадлежало ему. Даже воздух, который она вдыхала.
«Совсем скоро она будет дома», — успокаивающие мысли заставляли улыбку появиться вновь.
Машина с тонированными стёклами уже ждал на взлётной полосе. Рядом, вытянувшись в безупречном костюме, стоял Тревис. Его черные глаза скользнули по ней, оценивая тяжесть ее багажа.
— Приятно встретить вас целой и не вредимой, Мисс Беннеди, — серьезно произнес он, забирая чемодан из рук девушки.
— Я и тебе рада, Тревис, — садясь на заднее сидень автомобиля.
Быстро управившись с багажом, Тревис сел на водительское место, посмотрев через зеркало заднего вида.
— Как Италия? Я слышал у вас возникли проблемы.
— Все отлично, — соврала она, завязывая волосы в высокий хвост, — поехали в особняк, а после поедем к моей семье.
— Будет сделано, — заводя мотор, произнес тот, трогаясь с места.
***
Камень стен впитывал запах крови и хлорки. Даниэль сидел на краю стола, медленно протирая окровавленный нож о белоснежную салфетку. Перед ним, прикованный к стулу, трясся Марко Риччи— тот самый официант со званного вечера, который разносил всем выпивку.
Флуоресцентные лампы жужжали над головой, отбрасывая резкие тени на бетонные стены. В воздухе витал запах бензина, пота и страха – густой, как сироп.
Заложник скрипел зубами, пытаясь не смотреть на инструменты, разложенные на металлическом столе: плоскогубцы, скальпели, паяльник. Его запястья были притянуты к ручкам кресла стальными наручниками, а рот перетянут кляпом – на всякий случай.
Даниэль расстегивал манжеты рубашки, медленно, как хирург перед операцией.
— Ты знаешь, Марко, — его голос был мягким, почти дружелюбным, — я ненавижу предателей. Но еще больше я ненавижу глупцов.
Шон похаживал вокруг кресла, постукивая ножом по ладони.
Рядом, прислонившись к столу с инструментами, стоял Шон Беннеди — младший брат Даниэля. В отличие от него, Шон не скрывал своего удовольствия.
— Ну что, дружище, — он наклонился, вонзив лезвие в подлокотник в сантиметре от пальцев Марко, — давай-ка повторим: кто положил цианид в бокал моего брата?
Первая фаза: убеждение
Марко затряс головой, глаза округлились.