— M-merda! Non lo so! Mi ha minacciato!
Даниэль вздохнул, доставая шприц с прозрачной жидкостью.
— Пентатал. Правдивость – гарантирована.
Игла вошла в шею. Через тридцать секунд зрачки Марко расширились, дыхание стало прерывистым.
— Кто? — Даниэль наклонился, карие радужки превратились в черные поглощая, словно омут.
— Я не… не знаю, — язык Марко заплетался.
Даниэль подошел к столу, взяв любимый тесак.
— Неправильный ответ. Попробуй еще раз, — пройдясь кожаной перчаткой по лезвию, мужчина повернулся обратно направив на того кончик, — советую сказать правду.
Итальянец молчал, в ожидание приговора. Его сопротивление действия сыворотки начинало действовать на нервы.
— Чтож, тогда попробуем по другому, — хищно улыбнувшись, мужчина сделал взмах рукой. Лезвие со свистом рассекло воздух, отрубив Марко мизинец.
Крик распространился по всему подвалу, разбиваясь о бетонные плиты.
— Это и есть правда… мужчина, что дал мне яд, представился фальшивым именем, он передал яд через дилера и сказал подсыпать его вам…
Шон свистнул.
— Ну вот, а ты сомневался, что среди нас не может быть продажных.
Вторая фаза: подтверждение
Даниэль кивнул брату. Тот ухмыльнулся и поднес паяльник к лицу Марко.
— А теперь, amico mio, давай уточним детали.
Запах горелой кожи заполнил помещение. Марко завыл, дергаясь в наручниках.
— Dio! Basta! Он... он сказал, что убьет мою сестру!
— Где? — Даниэль не моргнул.
— В... в Палермо. В квартире над кафе.
Третья фаза: наказание
Даниэль откинулся на спинку стула, размышляя.
— Ты поднес яд к моим губам, Марко. За это полагается смерть.
Шон уже доставал пистолет, но Даниэль остановил его жестом.
— Но сегодня я милосерден.
Он достал телефон, набрав номер.
— Да. Палермо, улица Верди, 14. Девушка. Да, живой.
Повесил трубку и посмотрел на Марко.
— Твоя сестра теперь под моей защитой. А ты...
Шон усмехнулся и достал из чемоданчика ампулу с чем-то мутным.
— Этот препарат вызывает агонию в 10 раз сильнее цианида. Хочешь сравнить?— официант расширил глаза, истерично двигаясь в ремнях, — хватит дергаться, он не для тебя. Отправишься в небольшое путешествие.
***
Через час черный фургон выехал с территории особняка. В кузове, прикованный к каталке, Марко бормотал что-то под действием препаратов.
Шон закурил у ворот, глядя на исчезающие огни.
— И что, отпустим его?
Даниэль поправил галстук.
— Нет. Отправим обратно к нашему дилеру. С посланием.
— Ты думаешь это могло быть сопротивление? — старший Беннеди посмотрел на звездное небо, со скучающим выражением лица.
— Они решили действовать по крупному. Убрать главу одного из кланов, достаточно умно, но не дальновидно, — Даниэль достал сигарету, — но им не удастся свергнуть меня, не сейчас.
— Тебе стоит поблагодарить свою жену, не ожидал, что играки умеют так.
Беннеди прикурил сигарету, оставив фразу брата без должного ответа. Он впервые в жизни не знал, что делать. Не знал, как действовать и что предпринимать. Раньше все его враги падали за мертво даже не успев сказать прощальные слова, но теперь, возможно, его опасность намного ближе, чем он думал. И врагом может быть кто угодно.
***
Диана не заметила, как за окном начало светать. Весь день оба пробыла в родных стенах, не отлипая от отца и Свен, что переодически называла ее прилипалой. Как только нога переступила порог дома, она тут же кинулась на шею совсем не ожидающему ее отцу. Слезы заполонили глаза, как ее, так и его. Кеплер мечтала об этом моменте с того дня, как переступила порог театра.
— Как такое возможно? Ты сбежала? — обеспокоено спросил отец, смотря на в глаза наполненные слезами.
— Нет, папа. Он… сказал…. Он сказал, что я могу видеться с вами, — выдавливала сквозь истерику слова, не в силах остановиться.
Уил плакал, так же сильно как и дочь, не переставая ту гладить по затылку, что то мямля себе пол нос. Диане не могла разобрать все слова, но последняя фраза стала для нее ударом:
— Спасибо, Рене, что уберегла ее.
Девушка не помнила, сколько провела времени там, но прислушиваясь к звуку матацикдетных сирен, она поняла, что просидела дома вплоть до начала режима. Мужской вой раздался рядом с их домом, от чего она слегка вздрогнула.
Зеленые глаза посмотрели на часы. 22.30, она смогла словить себя на мысли, что возможно пора возвращаться. Хоть машина Тревиса, как верный страж стояла под окнами все это время, она понимала, что теперь у нее достаточно времени, чтобы быть рядом с теми, кто ей дорог.