«С каких пор меня волнует его состояние?»
— Можно было просто позвать, в этом ничего сложно нет, — съязвила она, отворачиваясь обратно к воде.
— Ты слишком рассеянная. Я следовал за тобой от самого особняка и ты даже не обратила на это внимание. Если бы это был незнакомец, то ты бы уже была мертва, — строго заговорил мужчина, облокотившись на перила моста, — подумал, что легкий разряд тока тебя освежит.
— Я думала у тебя защищенная крепость.
— Защищенная, но не неприступная, — холодный взгляд карих радужек прорезал женскую щеку, — в связи с последними событиями, я бы хотел, чтобы ты была немного осторожнее, пока меня нет рядом.
Перед глазами возник болезненный взгляд друга, направляющий на нее оружие.
— Успокойся, ничего со мной не случится. Я умею за себя постоять, — отмахнулась та, спускаясь с моста.
— Тогда, — перехватив тонкое запястье, Даниэль сделал шаг вперед, — докажи это.
Противостояние. Вот что было между ними. Они вели невербальную войну, не давая друг другу выиграть. Он испытывал ее на прочность, она мотала ему нервы. Идеальный баланс. Идеальное сочетание для взрыва.
***
Даниэль привез ее на частный стрелковый полигон. Диана следовала за ним, ощущая щекотку в районе живота.
— Здесь нас никто не потревожит, — он не обернулся, но голос прокатился по ее коже, как прикосновение холодного лезвия.
«Надеюсь, мишенью буду не я»
Перед ними открылась поляна — не просто стрельбище, а личный ад Даниэля.
Мишени здесь были не бумажными — восковые фигуры с лицами его врагов. Некоторые истекали красной жидкостью из пробоин.
— Максимализм, — Диана прикусила губу, но не отвратила взгляд.
— Реализм.
Он взял ее за руку, подведя к столу с оружием.
— Выбирай.
Диана провела пальцами по холодному металлу — Beretta, Glock, старый Colt 1911.
— Этот, — Она взяла Glock — тот самый, на котором ее обучали в сопротивление.
— Стреляй.
Пристальный взгляд кусал кожу, но Диана не дрогнула. Она стояла на краю стрелковой галереи, сжимая в руках оружие, и ненавидела себя за то, что дрожала не от страха, а от чего-то другого.
— Ты держишь его, как будто боишься, что он укусит, — голос Даниэля прозвучал прямо за ее ухом.
Она резко обернулась — он был близко. Слишком близко. Его дыхание смешалось с ее, а запах дорогого парфюма и оружейной смазки кружил голову.
— Я не боюсь, — выдохнула она, но пальцы предательски сжали рукоять сильнее.
— Ложь, — он ухмыльнулся, медленно обхватывая ее руки своими, поправляя хват. Его пальцы были теплыми, шершавыми от оружия, и черт возьми, почему это заставляло ее сердце биться чаще? — Ты боишься. Но не пистолета.
Выстрел.
— Стреляй, — прошептал он, губы почти касаясь ее уха.
Грохот выстрела оглушил ее. Гильза звонко упала на бетон.
— Неплохо, — Даниэль оценивающе посмотрел на мишень. — Но ты зажмурилась.
— Я не зажмуривалась!
— Врешь, — он снова прижался к ее спине, на этот раз сильнее, так что она почувствовала все его мускулы. — Попробуй еще раз. И не закрывай глаза. Я хочу видеть, как они темнеют, когда ты стреляешь.
Игра без правил
Она выстрелила снова. И еще раз. Каждый раз он чуть-чуть менял ее стойку, касаясь то бедер, то плеч, то запястий. Каждое прикосновение обжигало, как огонь.
— Ты ненавидишь меня? — внезапно спросил он, когда она опустошила магазин.
Диана резко повернулась, почти упираясь ему в грудь.
— Да.
— Врешь, — он приподнял подбородок, травянистый взор пылал, — Ты ненавидишь то, что я заставляю чувствовать тебя.
Она хотела ударить его. Или поцеловать.
Вместо этого она выхватила его пистолет из кобуры и, не целясь, выстрелила в самую дальнюю мишень.
Попадание. В самое яблочко. Как ее учили в сопротивление, как ее учил Кевин…
Даниэль замер. Потом медленно рассмеялся — низко, глубоко, от чего у нее дрожь пробежала по спине.
— Ну вот. Кажется, я тебя недооценивал.
— Кажется, — она бросила пистолет ему в руки. — Ты недооцениваешь многое.
— Не плохо, — Даниэль стоял вплотную за ней, его дыхание обжигало шею. — Но ты дергаешь курок, а не нажимаешь.
Его руки легли поверх ее, сжимая пальцы.
— Чувствуешь разницу?
«Я чувствую все, но не разницу», — биение сердца ускорялось с каждым прикосновением к ней, она упустила тот момент, когда ей перестали быть противны его касания. Хоть его руки облачали перчатки она чувствовала его разгоряченную кожу под ними.