— Я думала, мы здесь, чтобы стрелять, —ее голос дрогнул, — а не чтобы ты мне читал лекцию о стрельбе.
— Мы здесь, потому что ты должна уметь себя защитить. Теперь полагаться на своих людей я не могу…
Схватив вблизи лежащий пистолет, он резким движений выпустил половину магазина в одну мишень и половину в другую, без толики сомнения.
— Вот так, — усмехнулся он, расслабив плечи и швырнув опустевшее оружие обратно и выдохнул, — попробуй еще раз.
Он все еще смотрел на мишени в то время, как Дианы анализировала. Слишком много думала о нем. Непозволительно долго.
***
Когда они шли обратно к машине, он вдруг остановил ее невесомо схватив за рукав.
— Ты отлично владеешь оружием, — прошептал он.
— Ты тоже, — она не отводила взгляда.
Они замерли, смотря друг на друга в боевой готовности. Что между ними было? Ненависть или что-то еще опаснее?
Даниэль опомнился, когда в кармане завибрировал телефон. Диана не видела, что за сообщение пришло ему, но он тут же изменился в лице, когда прочитал написанное. Единственное, что он сказал:
— Едим домой, меня ждут дела.
Глава 18: «Агония»
Гул басов бился в висках, смешиваясь с густым запахом алкоголя и потных тел. Клуб «Elysium» — его клуб, его царство, где он диктовал правила, где каждый жест значил больше, чем слова.
Огни, музыка, тела — всё сливалось в один бешеный ритм, но Даниэлю этого было мало. Ему нужно было больше. Громче. Жестче.
Он провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с себя ее образ. Даже имя обжигало, как спирт на открытой ране.
Прошла неделя с момента их «занятия стрельбы», а он все не мог отделаться от мысли, что давно замороженное, превратившееся в айсберг сердце дало трещину.
Даниэль стоял у барной стойки, сжимая в пальцах бокал виски. Лед уже растаял, разбавляя напиток, но он даже не притронулся к нему. Его взгляд скользил по танцполу, где тела сливались в едином ритме, но в голове звучал только одно — ты проклял себя, когда решил взять ее себе.
Правила Шона, касающиеся лотереи всегда были неизменными. Он никогда не позволял самовольство и отклонение от правил, даже собственному брату. Но, когда на его стол упало досье номера 20, в нем проснулось что-то дикое, странное, несвойственное ему. Ее глаза будто завладели им, а свирепый крик во время клеймирования породил внутри новое чувство — уважение. Никто никогда так отчаянно не боролся за свою жизнь, как она. Никто не позволял себе дерзости перед лицом смерти.
«Что-то новенькое», — подумал он тогда даже не подозревая куда может завести это определение.
Беннеди задавался постоянным вопросом, кто она? Всего лишь продавец из продуктового магазина? Бывшая отличница и лауреатка легкой атлетики? Нет, определенно нет. То с какой точностью она умела стрелять, то с каким рвением в глазах нюхала его напиток перед тем, спасти его. То как умела постоять за себя, не смотря на хрупкое телосложение. Девушки ее возраста обычно рвались к красивой жизни, модным одеждам, легким романам… но не Диана. Она была кем то другим, кем то более опасным.
— Мистер Беннеди, — бармен снова поймал его взгляд, — вы не притронулись к напитку. Мне поменять его?
— Не надо.
Он выпил залпом. Огонь разлился по горлу, но внутри оставалась пустота. Повернув голову в сторону, на другом конце бара стояла чуть поддатая незнакомка, флиртующая взглядом.
«Пора отвлечься».
Одним жестом, он указал подойти к нему.
Блондинка в черном платье, которое оставляло мало для воображения была не против подчиниться его прихотям. Ее пальцы скользнули по рукаву Даниэля.
— Ты выглядишь так, будто тебе нужно… отвлечься.
Он знал этот взгляд. Приглашение. Обещание.
«Идеально».
— А ты готова помочь? — Его голос звучал холодно, но в нем дрожала скрытая ярость.
«Она не настоящая», — напоминал себе мужчина, смотря на улыбку девушки.
Фальшивая жена. Прекрасная ложь, придуманная роль. Но чем дольше длилась эта игра, тем труднее было отделять вымысел от реальности.
Блондинка взяла его за руку и повела за собой на второй этаж в VIP-комнату.
Но тогда почему ее взгляд отзывался в его груди теплом? Почему ее случайные прикосновения оставляли на коже жгучие следы?
Он сжал кулаки.
— Хватит нести чушь, — не сдержавшись, высказался в слух, из-за чего девушка резко обернулась.
— Что прости?
— Ничего, — рявкнул он, вцепившись в податливые губы поцелуем.