Отодвинув руку дверь, Беннеди прижал женское тело у мягкой стене, терзая, словно зверь.
Ее губы были мягкими, но безвкусными. Руки цепкими, но не теми.
«Не та»
Он резко отстранился.
— Что-то не так? — она нахмурилась.
— Всё в порядке. Просто… не сегодня.
Он вышел из комнаты, оставив ее в недоумении.
Быстрым шагом направляясь вниз, Беннеди старался сохранять спокойствие. Его привычный устои, ритм жизни рушился на глазах, а он не мог ничего с этим сделать.
«Прекрати вести себя, как сопливой идиот. Возьми себя в руки!», — в голове раздался строгий голос отца, — «Ты глава клана, а не подросток».
«Я знаю»
«Тогда прекрати это»
«Не могу»
— Всё в порядке? — Генри Форд появился рядом, как всегда, вовремя.
— Прекрасно, — ответил Даниэль, но даже сам не поверил своим словам.
— Шон звонил. Интересуется, как продвигаются поиски дилера.
Он совсем забыл, что обещал позвонить ему.
— Скажи, что всё под контролем.
Генри кивнул, но во взгляде читалось сомнение. Он знал Даниэля слишком хорошо.
— Ты вообще спал на этой неделе?
— Не твоя забота.
— А Диана — твоя?
Даниэль остановился. Его пальцы сжались в кулаки.
— Заткнись.
— Ты сам себя гробишь.
— Я сказал, заткнись!
Голос сорвался, и несколько человек обернулись. Генри поднял руки в мнимой сдаче, но во взгляде читалось понимание.
Он знал.
— Прекрати причинять ей боль, может тогда она ответит тебе тем же, — закончив их разговор, Генри прошел в кабинет Беннеди, покоящийся в темном углу под лестницей клуба.
Музыка становилась громче, но мысли — еще громче.
Он вспомнил, как Диана утром после итальянского приема заварила ему кофе, не спросив, какой он любит — просто угадала. Как ее глаза блестели, когда она спорила с ним. Как она притворялась его женой на публике, но в моменты, когда никто не видел, ее действия становились настоящими.
«Это просто игра», — твердил он себе.
Но если это игра, почему ему так хотелось, чтобы она никогда не заканчивалась?
В ту же ночь. Автомобиль мчался по пустым улицам. Рассекая трассу своей скоростью.
Окна были опущены, холодный ветер бил в лицо остужая мысли.
Он закрыл глаза. Ему срочно нужно пострелять и желательно себе в голову, быть может так он растворит ее образ…
***
Пентхаус Шона Беннеди возвышался на самой востоке Park Avenue, как тёмная корона над спящим городом. Даниэль медленно шёл по гравийной дорожке, чувствуя, как за спиной неотступно следует взгляд одного из охранников — огромного мужчины с шрамом через бровь, который молча открыл ему тяжёлую дубовую дверь.
Гостиная была погружена в полумрак. Только золотистый свет лампы-бильярда выхватывал из темноты детали: коллекционное оружие за бронированным стеклом, трофейные часы на камине, дорогой персидский ковёр, на котором когда-то осталось тёмное пятно, так и не отстиравшееся до конца.
Шон полулежал в кожаном кресле, играя матовым ножом для писем. Рядом, на подлокотнике, стоял бокал с *Macallan 30 Years Old* — его любимым виски.
— Семь минут, Дэнни, — он даже не поднял головы, лишь приподнял бокал в ироничном тосте. — Ты что, специально проверяешь моё терпение.
Из коридора донеслись лёгкие шаги. В дверном проёме возникла Кейтлин в обтягивающем шёлковом платье с бокалом мартини.
— О, Даниэль пришёл! — её губы растянулись в сладкой улыбке, но глаза остались холодными. — Шон, милый, ты же обещал, что сегодня вечером...
— Не сейчас, Кейт, — Шон небрежным жестом отмахнулся, и девушка тут же замолчала, но не ушла, прислонившись к дверному косяку, наблюдая.
Даниэль вскинул бровь, смотря на любезности женщины. Еще недавно куратор группы находился в его подвале, получая наказание за ужасное отношение к его жене.
Но старший Беннеди считал своим долгом держать на коротком поводке тех, кто был ему полезен, даже такую как Кейтлин. Она была его глазами и ушами, его личным палачом в Prada.
Шон наконец поднял взгляд:
— Я поймал крысу. Из Сопротивления.
В углу комнаты, за спиной Даниэля, зашевелился ещё один охранник — массивный тип с перебинтованной рукой.
«Значит, пленник сопротивлялся»
— Он пел, как соловей, когда я... пересчитал ему рёбра, — Шон улыбнулся, отпивая виски. — Но самое интересное — он упомянул, что их там не несколько человек, а целый штаб агентов, работающих под перекрытием.