— Значит, выбираем между смертью и позором? — Диана прикусила губу, наблюдая, как его взгляд опускается к её рту.
Снова неловко, снова что-то происходит. И снова она не контролирует ситуацию.
— Тогда придется притворяться счастливой парой, — она сделала глоток кофе, но горечь во рту была не от напитка.
— У тебя это хорошо получается, — Его губы дрогнули в почти улыбке.
«Это всего лишь часть игры», — напомнила себе, допивая остатки утреннего напитка.
***
Салон погрузился в неестественную тишину, нарушаемую лишь монотонным гулом двигателей. Даниэль Беннеди откинулся в кожаном кресле, пальцы сжимали подлокотник так крепко, что костяшки побелели.
— Ты удивительно тихая, — резко бросил он, глядя в иллюминатор, где за облаками гасло солнце.
Диана откашлялась, не поднимая глаз.
— Не хочу говорить. Вдруг ты взорвешься и мне придётся прыгать с парашютом.
Её голос звучал легко, но в позе считывалось напряжение. Даниэль повернулся к ней, изучая каждую деталь: руки нервно листающие журнал, нога дергающаяся под столом, глаза неестественно бегающие по страницам.
— Ты думаешь, я бы причинил тебе боль? — спросил он.
— А ранишь было по другому? — Диана не шелохнулась, признавая горькую правду.
Она всегда знала, что это правда. Если бы ее жизнь угрожала реальная опасность, то никто бы ее не защитил кроме ее самой.
В кабине пилота замигал свет — сигнал турбулентности. Самолёт дёрнуло, и Диана инстинктивно схватилась за подлокотник, на котором уже покоилась его рука. Даниэль плотно сжал челюсти, тяжело выдыхая:
— Знаешь, что я ненавижу больше всего в полётах? — пробормотал он. — Невозможно сбежать. Ты в ловушке на высоте десяти километров с тем…
Тут же осекся он, с нарастающей злобой посмотрев на девушку.
— Продолжай, — приказным тоном, произнесла Диана, вступая на черту, которую нельзя пересекать.
— С тем, кто не знает, что такое личное пространство, — вырвав свою руку из под ее, Беннеди встал со своего места и прошел к туалету.
— Да пошел ты, — выругавшись себе под нос на такую смену настроения, девушка снова взяла журнал принявшись читать.
За пределами иллюминатора тьма сгущалась, превращаясь в единое темное полотно ночи. Париж был совсем близко, а значит скоро начнется представление двух актеров.
***
Особняк Клауда возвышался на холме Монмартра, словно чёрная жемчужина в оправе из кованого железа и тёмного стекла. Ворота с позолоченными вензелями распахнулись перед их лимузином, открывая дорогу, усыпанную лепестками бордовых роз — будто капли крови на мраморе.
Фасад здания дышал старинной роскошью: резные колонны обвитые лилиями, бледные статуи в нишах, чьи пустые глаза следили за гостями. Но внутри современность сливалась со стариной в опасном танце смерти.
Кеплер из своего окна с восторгом наблюдала за каждой деталью. Она с наслаждалась красотой неизведанных мест, словно ребенок.
— Хоть кто-то рад сегодняшнему вечеру, — усмехнулся Генри, поправляя свой образ из бордового пиджака и черной рубашки.
— Разве это не удивительно? — прижавшись к своему креслу, девушка сжала свою сумочку.
— Когда часто подобное видишь, уже перестаешь удивляться.
Лишь понимающе кивая, Кеплер мельком посмотрела на молчащего Даниэля, себе лицо было отвернуто в окну. После прилета он больше не пытался заговорить или посмотреть на нее. Мужчина упорно делал вид, что никого кроме Генри не существует, из за чего Диана раздражалась еще больше.
«Взрослый ребенок», — недовольно фыркнула она отвернувшись от него.
Перед выходом Генри вручил ей небольшой клатч, в котором лежало все необходимое. Как выразился помощник: «Тут все на все для твоего удобства»
Девушка даже не раскрыла сумку в спешке, сразу надев на плечо.
— Мы приехали, — на ломаном английском оповестил водитель, остановив машину.
— Спасибо, Жак.
Форд вручил водителю сверток купюр и первым вышел из машины. Как истинный близкий Даниэля, проверить обстановку первым.
Молчание затягивалось, а никто так и не осмелился подать голос. Диана терпеливо ожидала команды выйти, хотя знала что придется заговорить с ним.
— Сегодня здесь будет мой брат, — глухо начал он, медленно переводя взгляд на девушку, — держись рядом.
Женские глаза расширились, она еще не видела Шона воочию, но знала по слухам, что старший Беннеди куда эксцентричнее младшего.