— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросила она, цепляясь взглядом за его профиль, подсвеченный бледным лунным светом.
Он не обернулся, только слегка сжал челюсть.
— Сегодня мой день рождения. Я имею право на одну плохую идею.
Диана усмехнулась, но в груди что-то болезненно сжалось. Плохая идея. Да. Именно так можно было назвать всё, что происходило между ними в последнее время.
Тайное место Даниэля оказалась поляна в глубине леса, где по всему периметру, как и в саду были развешаны гирлянды. Круглый стол с двумя стульями, на котором стояли закуски и шампанское, на дереве висел маленький проигрыватель распространяющий тихую мелодию по всему лесу.
— Ты… приготовил это? — Диана замерла, рассматривая все вокруг.
— Нет, это были гномы, — в привычной форме ответил Беннеди, проходя дальше.
Она вступила на ковер из зеленой травы, глухо ахнув. Воздух был чистый и свежий, говорящий о том, что неподалеку находится водоем.
Даниэл взял бутылку шомпанского, налил два бокала. Их пальцы едва коснулись, когда он передавал ей стекло, и Диана почувствовала, как по спине пробежал ток. Она быстро отпила, стараясь не смотреть на него.
— За что пьем? — спросила она, чтобы разрядить тишину.
— За то, чтобы пережить этот вечер, — ответил он, и в его глазах мелькнула искорка вызова.
Она засмеялась, но смех звучал нервно.
— Ты всегда такой…
— Какой?
— Невыносимый.
— А ты — невыносимо красивая.
Тишина.
Он произнес это так просто, будто констатировал факт. Диана почувствовала, как жар разливается по щекам.
— Это нечестно, — прошептала она.
— Что?
— Говорить такое.
— Почему?
— Потому что мы не должны…
Он шагнул ближе, от чего у Дианы затаилось дыхание. Ожидание следующих действий стало слишком мучительным. Мужчина в джентльменском жесте отодвинул стул, приглашая сесть.
— А что мы должны, Диана? — Его голос был низким, почти хриплым.
Она не ответила. Потому что знала: если скажет хоть слово, если сделает шаг навстречу — всё рухнет. Ее убеждения, ее принципы, ее миссия…
Но, возможно, оно уже давно рухнуло.
Девушка присела на стул, положив руки на колени, чтобы скрыть не унимающуюся дрожь.
Даниэль присел напротив, пристально посмотрев на неуверенно сжавшуюся девушку.
— Диана, я не хочу сегодня этих ролей.
— В каком смысле? — она настороженно посмотрела на него, ожидая подвох.
— Сегодня мой день рождения. Очень давно я пообещал, что этот день всегда будет особенным, — начал он, облокотившись на спинку стула, — и единственное, что может его сегодня сделать особенным – это ты.
Удивление отразилось на лице Кеплер с молниеносной скоростью.
— Почему именно я?
— Потому что хотя бы на сегодня, мы можем забыть о том, кто мы. Я просто Даниэль, ты просто Диана и на нас нет никаких ярлыков, — он запнулся, смакуя собственные слова. — Сегодня мы можем просто быть собой.
Девушка в замешательстве уставилась в пустоту, взвешивая все за и против. Любой его поступок вызывал в ней бурю эмоций, которые предстояло переваривать слишком долго.
— Значит… — он выжидающе ждал, давая время на раздумья, — сегодня мы не глава Синего дракона и фиктивная жена, а просто люди, празднующие твой день рождения?
Даниэль расплылся в улыбке, прогоняя повисшее напряжение.
— Да, просто незнакомцы, — подтвердил он, отпив шампанское.
— Тогда, раз ты не тот самый суровый Даниэль Беннеди, то я имею право на наглость, — входя в кураж, девушка придвинулась ближе к столу, схватив с тарелки клубнику.
Он знал, что она так просто не отстанет. Знал, что когда то настанет этот момент.
— По всей видимости, да. Задавай, я весь твой.
Услышав это по всему телу пробежался табун мурашек. Диана расценивала это немного в другом ключе.
— Кому принадлежала моя комната?
Первый серьезный вопрос о его прошлом, на которое ей было жизненно необходимо знать ответ.
Он тяжело выдохнул, слегка помедлив:
— Когда-то давно там жила моя мать.
— Твоя?
— У нас с Шоном разные матери, — он посмотрел на свои руки, пытаясь выдавить из себя хоть что-то.
Тишина стала густой, как смола. Даниэль смотрел в одну точку, будто погрузившись в тени прошлого, его пальцы сжимали бокал так сильно, что стекло могло треснуть. Свет фонарей падал на его резкие черты, подчеркивая жесткость, которую он обычно скрывал.
— Ты действительно хочешь это услышать? — его голос звучал глухо, будто доносился из-под земли.