— Ты пахнешь персиков, — сказал он глухо.
Она улыбнулась в складку его рубашки.
— Это мой шампунь.
— Ты всегда так пахнешь. Даже когда вокруг пыль и пепел.
Его голос дрогнул, и Диана прижала ладонь к его спине, ощущая под тонкой тканью шрамы — те, что он никогда не показывал, но которые она всегда чувствовала.
Они кружились медленно, будто боялись спугнуть этот хрупкий момент. Огни мерцали, отбрасывая их сцепленные тени на траву — две тёмные фигуры, слившиеся в одну.
— Я не знал, что можно просто вот так танцевать, — прошептал Даниэль.
Диана закрыла глаза.
— Теперь знаешь.
Его пальцы впились в её бок чуть сильнее, но она не отстранилась. Вместо этого она провела рукой по его шее, касаясь коротких тёмных волос у затылка. Он вздрогнул, и его дыхание стало прерывистым.
— Диана…
— Молчи. Просто танцуй.
Он послушался.
И они двигались в тишине, пока последние аккорды не стали забирать мелодию песни, оставляя их в почти полной тишине — только лунный свет, только их тепло, только этот медленный, бесконечный танец, в котором не было прошлого.
Только сейчас.
Только они.
Они всё ещё двигались едва уловимо, но теперь это уже не был танец — это было ожидание.
Даниэль почувствовал, как её пальцы впиваются в его плечи, когда она подняла голову. Их взгляды встретились — в его медовых глазах бушевала буря, в её — тихое, но решительное разрешение.
— Мы же не должны? — начал он, но голос предательски сорвался.
— Не должны глава синего дракона и фиктивная жена, — прошептала Диана, — но не мы.
И притянула его к себе.
Их губы столкнулись с жадностью, которая пугала их обоих. Он не был нежным — его поцелуй был как сам Даниэль: грубый, отчаянный, полный ярости и боли. Она ответила ему с той же силой, кусая его нижнюю губу, заставляя его застонать.
Его руки скользнули под ее футболку, кожа перчаток обжигала горячие участки спины, заставляя выгибаться от новых ощущений.
Даниэль отстранился тяжело дыша.
— Пойдем отсюда, — его хриплый голос переходил на шепот.
— Ага, — Диана была согласна на все, лишь бы быть еще ближе.
Схватив одиноко лежащую толстовку с травы, Диана последовала за Беннеди. Он вел ее за руку по той же тропе, по которой ранее пришли.
Они были одни в этом огромном доме. Свободные, независимые от обстоятельств Диана и Даниэль. Побитые жизнью и обстоятельствами. Израненные прошлым и желающие изменить будущее. Он был ее стеной, защитой от шипов, а она освещала ему путь в темноте.
Мужчину схватил Кеплер за талию и прижал к стене рядом с входной дверью, возобновляя поцелуй. Даниэль наслаждался ее податливостью, исследуя губами каждый сантиметр лица.
— Даниэль, — простонала она, слегка отодвинув его, — покажи мне свою комнату.
— С удовольствием, — по кошачьи улыбнувшись, Беннеди закинул девушку на свое плечо, от чего та громко ахнула.
Даниэль нес ее на своем плече с такой легкостью, будто она ничего не весила. Будто она была нереальна. Диана захохотала, когда по ее пятой точке пришелся легкий шлепок, словно она в чем то провинилась.
Быстрым шагом добравшись до второго этажа, он прошел по коридору в противоположную строну от ее комнаты, остановившись у самой дальней двери.
Диана знала, что глава мафии будет отшельником. Подальше от лишних ушей, подальше от этого мира.
Он одним толчком ноги открыл дверь, проходя вглубь комнаты. Опустив девушку на ноги, Кеплер принялась изучать помещение.
— Здесь пахнет тобой, — тихо сказала она.
Мужские пальцы захватили женский подбородок нежно потянув на себя для еще одно сладкого поцелуя.
— Теперь будет и тобой, — поднимая край ее футболки, также шепотом отвечал он.
Она вскинула руки, позволив ему раздеть себя. Холодный воздух из открытого окна обжёг тело, но тут же его заменило тепло его груди, прижавшейся к ней.
Тесную комнату освещали уличные прожекторы, стекая мягким отблеском по обнаженным плечам Дианы, превращая кожу в жидкое серебро. Даниэль замер на мгновение - его тень на стене выглядела чужой, слишком большой для этого хрупкого пространства между ними. Пальцы, привыкшие сжимать оружие, теперь дрожали у застежки ее бюстгальтера.
— Дай я, — отведя его руки предложила она. Их шепоты разносились по комнате, как опавшие лепестки. Металлическая застежка щелкнула неожиданно громко.