– Что должно быть на карте? – строго спросил Иоко.
– Ох, батюшки вы мои, беда с вами, Проводниками, нынче. Начисто все забыли, как я погляжу, – закудахтал довольный отец Миес, – палкой своей проведи да наколдуй, чтобы проявились скрытые надписи. Это только ты можешь, а я понятия не имею, что там должно быть записано. Ты сам наносил надпись, так что сам и вспоминай.
Иоко молча поднял Посох, тот заискрился, рассыпая крохотные голубые искорки, легкий отблеск от него упал на карту, и по нижней кромке проступили слова, начертанные ровным четким почерком.
– Написано на кромке, – громко прочитал Иоко.
– И что это? – буркнул Лука, привстав на цыпочки, чтобы рассмотреть надпись.
– Это еще одна подсказка. Надпись-указатель, оставленная во́ронами, – тут же пояснила Эви.
– Так и есть, – Иоко поднял голову, – видимо, эту надпись мы спрятали у Ходящего, когда закрывали портал. Надежное укрытие, ничего не скажешь.
Иоко устало опустился на корточки, аккуратно свернул карту и протянул мне.
– Нарисуешь ее у себя в альбоме, ладно? – попросил он.
Я лишь кивнула в знак согласия.
А ветер вовсе утих, и установился такой штиль, что ни один волосок на моей голове не шелохнулся. Тимай, который на этот раз выглядел как мальчишка, радостно подпрыгнул и поинтересовался, не наловить ли рыбы на ужин.
– Или на завтрак? Уже и не ясно, что и как называть, – проговорил он, в нетерпении поглядывая на небо.
– У нас есть мясная похлебка, я уже сварила, – ответила Эви, – можно прямо сейчас сесть за стол. Ходящий, ты с нами? Теперь, чтобы добраться до своего судна, тебе понадобится лодка. По воде ходить уже не сможешь.
– Да и шут с ней, с этой водой! Ужасно хочу ступить, наконец, на землю и посмотреть на нормальных людей. Столько лет в одиночестве в море кого угодно сведут с ума, – пробасил он, радостно потирая руки, – так что если покормите, буду рад. И обществу вашему тоже возрадуюсь.
– Что-то больно ты хороший нынче, – недоверчиво сощурилась Миес. – С чего бы это?
– Посиди одиноким призраком на судне несколько лет, сама узнаешь. – Ходящий ткнул указательным пальцем в грудь дочери.
– Несколько лет? Здесь нет времени, твои годы некому считать, папаня, – объяснила Миес, – ты хоть знаешь об этом?
– Да, лусы разодрали бы этот мир! Только как понять, сколько ты просидел на своей посудине? Никак, если ты в Безвременье. Хватит болтать, от вас всегда было мало толку. Что там есть пожрать?
– Да идите уже к столу, болтуны, – нежным голоском пригласила Эви, и я снова подумала, как не вяжется он с серьезным взрослым взглядом малышки.
Мы решили поесть, тем более что спешить нам уже было некуда. Карта оказалась у нас слишком быстро, да и грозный Ходящий неожиданно переметнулся на нашу сторону. Но мы желали все узнать, мы хотели рассказов.
Нетерпеливый Хант громко хлопал хвостом и бросал резкие взгляды на бородатого гостя, мальчишки, Шторм и его брат, от любопытства разве что в рот к своему отцу не залезали, да и Лука тоже норовил держаться поближе к грозному капитану, чтобы ничего не пропустить. Лишь Миес недоверчиво щурилась и бормотала себе под нос, что ни за что не поверит Ходящему.
Заботливая Эви разлила похлебку по маленьким глиняным мискам и подала каждому, предупредив, что еда горячая. Дно миски приятно согревало мои колени, я медленно помешивала варево и с наслаждением вдыхала густой, насыщенный приправами аромат. Иоко, сидевший рядом, тоже осторожно ел горячую похлебку. Зато Ходящий буквально выдул свою порцию даже без ложки.
– Это не еда, девочка, – вытирая рот, пробасил он, – а одно название. Где вы отыскали такие крошечные мисочки? Налей-ка мне еще, да погуще!
Миес, которая в этот раз не желала есть – да ей как призраку и не надо было, – лишь скривилась, но промолчала.
Эви проворно выдала Ходящему добавки, и тот расправился с ней так же быстро, после чего еще съел сразу три лепешки и наконец принялся рассказывать.
– Ты не смотри так на меня, Миес. Я теперь не такой урод, как раньше, можешь не сомневаться. С той поры как Им Сиан заколдовал меня, утекло много воды и прошумело много штормов, а я все сидел и сидел на своем судне. Мои услуги больше никому не были нужны, собственные дети от меня сбежали, паршивцы, хоть я и умудрился сделать их призраками. Я торчал на своей проклятой посудине один как перст. Земля была совсем рядом, а я и шагу на нее не мог ступить, дери вас всех лусы! Ох как я злился поначалу! Думал, что ни за какие коврижки не отдам Хранителю карту, пусть он хоть удавится!