Я решила так и поступить. Пока выдалась спокойная минутка, стоило запечатлеть то, что хранила в себе карта Ходящего. Устроившись на носу около все еще топившейся печки, я с удовольствием погрузилась в работу. Печной жар согревал, ведь погода в проливе не баловала теплом, и поэтому, протянув ноги к разогретому железному боку печки, я вдохновенно водила кистью по бумаге.
Странно, но благодаря морской воде краски стали еще ярче и я без труда добивалась нужного оттенка. Рядом оказался Иоко, подвинул еще одну скамеечку, наклонился, коротко сказал, что все чудесно.
Он был молчалив и хмур, и я догадывалась, что новые сведения о прошлой жизни слишком его мучат.
– Опять голова? – уточнила я.
Он не ответил. Посмотрел вдаль на приближающиеся острова, которые уже прорисовывались темными силуэтами на фоне круглой луны, потер ладонями глаза, устало вздохнул.
Ходящий суетился, отдавая приказы, и его громовой бас то и дело раздавался над палубой. Но тут он неожиданно подошел к нам, кинул на меня быстрый равнодушный взгляд и осторожно тронул Иоко за рукав.
– Я вот что… Хранитель, ты ведь не забудешь о главном твоем правиле? Не заколдуешь меня снова? Хранители должны быть милосердными.
– А ты им был? Милосердным? – глухо поинтересовался Иоко и так посмотрел на бородатого капитана, что мне поневоле стало страшно. Только от жуткой ярости во взгляде моего Проводника можно было заколдоваться, превратившись в какую-нибудь мышь.
– Ну… Что было, то было. Как же теперь исправить?
– Никто не может исправить зло, которое сотворил однажды! – сердито ответил Иоко, поднялся и ушел в каюту.
#Глава 31
Карта Ходящего лежала передо мной на низенькой скамеечке. Я перерисовала ее всю, сделав краски ярче и буквы четче. Но в общем и целом мой рисунок получился очень точной копией карты, если не считать волшебной надписи, оставленной во́ронами. Надпись я тоже перенесла на рисунок.
Слегка помахав своим новым творением, я оставила его сохнуть на скамье, свернула трубочкой оригинал, перевязала бечевкой и несмело приблизилась к Ходящему, стоявшему рядом со штурвалом.
Я не решалась заговорить с ним, но все же набралась смелости.
– Твоя карта, Ходящий, – сказала я, протягивая свиток.
– Пусть будет у вас, – не оборачиваясь, пробасил он. – Карта полна магии, она связана с рифами Радужных Островов. Рифы время от времени меняются, как и отмели, и тогда отметки на карте тоже перемещаются, занимая верную позицию.
Тут он обернулся ко мне всем корпусом, как будто шея у него была деревянная и не поворачивалась отдельно от плеч, и его черные глазища уставились на меня. Он будто изучал и оценивал меня, словно хотел сделать для себя какие-то выводы. Его брови вдруг полезли наверх, и от этого глаза показались еще более выпуклыми.
– Так ты, выходит, Спутница Чародея? О-хо-хо, ну и дела нынче творятся. Давненько Проводник не находил свою Спутницу. На моей памяти в мире Безвременья такого еще не было никогда! Но кто его знает, что творилось на других концах мира? Значит, совсем скоро освободим Безвременье, так?
Я пожала плечами. У меня не было готовых ответов, только вопросы.
Каюта встретила меня тишиной и тихим, еле уловимым поскрипыванием. Старое дерево будто пыталось что-то сказать, о чем-то поведать, но я не понимала его языка. Иоко сидел на сундуке, и Посох в его руках слегка подрагивал, рождая яростные искры. Искры потрескивали, наполняя пространство энергией, полной злобы и раздражения.
Иоко злился, я сразу поняла это. И уже готова была спросить, что случилось, но взглянув на черные опущенные ресницы моего Проводника, на его тонкие смуглые пальцы, трущие лоб, я сразу все поняла. Иоко слишком много всего вспомнил, и воспоминания тяготили его, не давали покоя.
– Думаешь о Ходящем? – угадала я.
– Верно. – Мой Проводник поднял глаза, и я чуть не утонула в его глубоком взгляде, столько в нем оказалось горечи.
– Знаешь, как его раньше называли? До моего проклятия он не умел ходить по воде. Его называли Хозяином Воющего Пролива. Десятки судов ушли в темную пучину пролива только потому, что их капитаны не заплатили Хозяину Пролива Ехимесу достаточную дань. Никто не мог плавать в здешних водах без его разрешения. Даже рыбаки.
Лицо Иоко исказила кривая усмешка, он легонько стукнул Посохом о пол и продолжил: