– Каждая такая бусина сделана из раковины, – принялся пояснять Ходящий, – и стоит не меньше золотого слитка. Достать их сложно, но можно. Раньше было можно.
– Зачем им бусы? – удивленно спросил Лука, который тоже стоял, как завороженный, и не отрывал взгляда от портала.
– Это цвета рождения, – вдруг заговорила Эви. – Они будут праздновать рождение новых детей. Ночью будет праздник, и новорожденных нарекут именами. Так здесь принято, и так было всегда.
– Ты помнишь? А я не помню вообще ничего, только как раковины доставали со дна глубокой лагуны, – с сожалением заметил Хант. – Мои братья их доставали, а я смотрел. И больше ничего не помню, даже как меня поймали, не могу вспомнить.
– Потому что чародей Вейма стирал память каждому ребенку, который попадал на пиратские суда. Чтобы никто не помнил своих родных и своих имен, – мрачно пояснила Эви.
– А ты? Тебе разве не стерли память? – удивился Хант.
– Нет.
Эви не стала больше ничего рассказывать. У нее на груди вдруг появилось ожерелье из цветов и ракушек. Вблизи оно казалось еще красивее, и Ходящий уставился на Эви так, будто увидел жуткое привидение.
– Оно что… – пробормотал он, и его толстые, как сосиски, пальцы, потянулись к девочке.
– Оно не настоящее, – тихо ответила Эви и отодвинулась подальше, – убери руки. Это призрачное ожерелье, забыл? Мы призраки, и все, что ты видишь, не такое, каким кажется…
– Дери вас лусы! Тьфу!
– Портал закрыт. Видеть можно, а попасть туда уже нельзя, – вдруг заговорил Иоко, – мы остановили воровство детей из Мира Прозрачных Островов. Мне помогали мои во́роны, но подсказку дала девушка, которая была ведуньей в Мире Прозрачных Островов. Хранителями на том острове были девушки-ведуньи. Они обладали большой силой, но одни закрыть портал не могли. Да и я не смог бы, это не под силу ни одному Чародею. Ни открыть, ни закрыть. Нам удалось это сделать только вместе с этой девушкой.
– Как ее звали? – тихо спросила я.
– Они никогда не называют своих имен. Ни один житель Прозрачных Островов не открывал нам своего имени. У них к имени привязана душа. Чтобы Хозяин не украл душу и не стал сильнее, они хранят имена в тайне, – пояснил Иоко. – Я вспоминаю все больше и больше. Кажется, вспомнил все: и как закрывал портал, и как мы сражались с пиратами. И девушку вспомнил. Она присоединилась к нам, потому что после закрытия портала не смогла вернуться в свой мир.
– И как вы ее называли? – снова спросила я.
– Хранительница. Мы называли ее Хранительницей.
– Да, помню такую. Светловолосая, голубоглазая, с зеленой татуировкой на щеке. Отмеченная она, и всегда ею была. Вы ее называли Хранительницей, а моряки из Вейма звали Отмеченной за татуировку. Уж от нее спасу не было никому, – проворчал Ходящий и выразительно вытаращил глаза.
При слове «Отмеченная» я почувствовала, как гора свалилась с плеч. Я сразу поняла, кто на самом деле должен освободить Время.
– Тогда нам надо бы найти ее, если она Отмеченная, – резонно заметил Хант.
– И если осталась в живых. После войны мало кто выжил, одни мертвяки да призраки кругом, – произнес Ходящий.
– Ты у нас теперь настоящий человек, вот и расскажешь нам все, – заметил вдруг Лука. – А теперь что, так и будем стоять и смотреть на играющих детей или пойдем дальше?
– Поедим сперва, – предложил Шторм, – я знаю, у отца тут есть хижина. Давайте ловить рыбу и варить уху. Веди, отец.
Шторм был расторопным и деловым мальчиком. Мало болтал, зато много делал. В его проворных руках спорилось все, он ловко управлялся не только со снастями и парусами, но и с мытьем полов, посуды, стиркой и прочими хозяйственными делами. И ни разу я не слышала, чтобы он жаловался или возмущался.
– Шторм дело говорит, – сразу согласился Ходящий, – давайте вернемся к развилке. Хижина недалеко от озера. Наловим рыбы, Тимай нам поможет. Верно, Тимай?
Тимай скорчил рожу, высунул язык, но не возразил. Я уже давно поняла, что ему нравится оборачиваться чайкой и нырять в темную холодную воду.
Мы добрались до озера, вокруг которого поднимались неприступные скалы, покрытые зелеными растениями с неведомыми мне названиями, и лишь один его берег был удобным для костра – плоский, каменный, он длинным парапетом возвышался над прозрачной водой.