Луна успела скрыться за деревьями, а солнце еще не поднялось, поэтому около озера было особенно темно. Костер оказался кстати.
Хижина Ходящего на самом деле была сущей развалиной. Крыша из сухой травы местами прохудилась, дверь покосилась, земляной пол почернел от золы, которую никто не выгребал из примитивной каменной печи.
Я лишь заглянула в нее и предпочла сидеть на поваленном стволе сухого дерева около приветливого костерка. Лес за нашими спинами вовсе не был пустым и необитаемым. То и дело в темноте загорались чьи-то желтые или зеленые глаза, раздавался злобный рык, и слышалось, как трещат ветки под сильными лапами.
Но призраки отпугивали хищников, и никто к нам так и не вышел из темной чащи. Поэтому Ходящий вполне спокойно сварил свою уху и мы смогли оценить его кулинарное искусство.
Получилось вкусно, что и говорить – готовить он умел.
Мы поели все, кроме Иоко. Он почти не ел. Сидел хмурый, усталый и молчаливый, как всегда, когда возвращались воспоминания.
А они возвращались, я видела это. Иногда он закрывал глаза и морщил лоб, иногда тер виски и становился все мрачнее и мрачнее.
Таблетки от головной боли остались на судне, поэтому я ничем не могла помочь ему. Оставалось лишь наблюдать, как он все больше обретал самого себя. Теперь я не опасалась, что, вспомнив прошлое, Иоко станет злым и беспощадным. Я знала, кем он когда-то был, – тем самым предводителем восстания, о котором говорилось в «Картах Безвременья». Это он восстал против Валеса и остальных Чародеев, сделавшихся служителями денег. Это он попробовал спасти Мир Синих Трав, но потерпел поражение. Проиграл.
И он все яснее понимал это.
– Что же получается? Со, выходит, никакая не Отмеченная? – озадаченно проговорил Лука после того, как с наслаждением слопал две порции ухи. Он хоть и не был голоден, но пожелал попробовать варево Ходящего.
– С чего вы решили, что Спутница Проводника – Отмеченная? – спросил Ходящий и крепко поскреб бороду. – Глупость какая-то. Обычная девушка из другого мира, таких у нас сколько угодно было. Где у нее отметина-то?
Я потерла щеку и не смогла сдержать улыбки. Мое пятно пропало окончательно. Исчезло, словно его и не было никогда. Но счастливой меня сделало вовсе не это. Внимательный и теплый взгляд Иоко и его ладонь на моем плече – вот что наполняло меня радостью.
– В этом мире все выглядит не так, как должно, тебе ли не знать, Ходящий? В этом мире все отражает сущность. Даже призраки отражают внутреннюю сущность того человека, которым когда-то были. У Со есть свои секреты, и мы не обязаны их тебе рассказывать, – медленно выговаривая слова, сказал Иоко.
– Да кто бы сомневался, – обиженно протянул Ходящий и принялся энергично ломать сучья, приготовленные для костра.
Сучья трещали так же яростно, как сверкали его глаза.
Шторм слегка отодвинулся от своего родича, мелкий худенький Ветер и вовсе поднялся и пересел на местечко рядом с Иоко. Хотя что им, призракам, может сделать обычный человек? Ничего.
– У Со есть своя отметина. У каждого человека она имеется. Мы же не знаем, как это должно выглядеть, – продолжал лениво и словно нехотя пояснять Иоко. – Мы знаем только одно: Железные Часы повернет Отмеченная. А кто это? Тут остается только догадываться.
– Придется догадаться! – решительно сказал Ходящий. – Мы же хотим освободить Время.
– А тебе, Ходящий, зачем освобожденное Время? – прямо в лоб спросил его Иоко. – Что ты с ним будешь делать? Стариться? Или надеешься вновь заняться грабежом?
– Хочу, чтобы мои дети снова стали детьми, чтобы освободились от проклятия, которое я на них наложил. Хочу построить дом на берегу одного из Радужных Островов. Хочу, чтобы у Миес была своя комната наверху и там были бы белые занавески и белая мебель. И чтобы у мальчиков тоже были своя комната и маленькая лодочка, на которой они ловили бы рыбу лунными ночами. А сам я хотел бы сидеть в кресле-качалке у огня, дымить трубкой и наблюдать, как Миес печет пироги.
– Иными словами, хочешь вернуть себе нормальную жизнь, о которой мечтала когда-то твоя жена. Знаю. – Иоко слегка приподнялся, оперся рукой о скалу и проговорил тихо и жестко: – Я понял – тебя настигло раскаяние и ты наконец оценил те скромные и вечные радости, какие дарит человеку семья. Только ничто уже не станет прежним, Ходящий. Твоим сыновьям никак не девять и не семь лет, они давно выросли. И когда мы освободим Время, ты увидишь не темноглазых мальчиков, похожих на твою жену, а взрослых мужчин, которые всему знают цену. И Миес давно уже не юная девушка, ее молодость миновала. Освобожденное Время сделает из тебя старика, из твоих детей взрослых людей, а из Вейма и Ноома пустоши, заросшие травами, потому что от этих городов уже ничего не осталось – ни башен, ни площадей, ни причалов.