– А где брали рабов? – поинтересовался Иоко.
– Привозили на судах. Тут же недалеко есть город-пристань Вейм, куда ведет Мост Забытых Песен. Вот оттуда приводили целые колонны рабов. И меня тоже привели. Как вели, помню, но смутно. Я был совсем маленьким, даже младше Эви.
– Меня тоже привели по той дороге. – Эви нахмурилась, и кожа на ее лице позеленела.
Я вздохнула и отвела взгляд. Кривляться призраки, судя по всему, очень любили.
– Вейм я знаю. Это третий Перекресток, нам еще предстоит его пройти.
– К тому времени, когда войско Хозяина окружило Ноом, Вейм уже пал и никто из жителей не уцелел. Мы закрыли ворота, и нас, мальчишек, поставили на стены, чтобы мы кидали вниз, на врагов, мешки с песком и горящие соломенные ядра. Ну, знаете, набивали кожаные мешочки соломой, обмакивали в смолу, поджигали и кидали. Я тогда здорово обжегся, у меня даже кожа с руки слезла. А мой надзиратель дал мне подзатыльник и велел все равно кидать вниз ядра. Потому что меня все равно убьют – так он сказал – и руку мне лечить ни к чему. И я видел, как гибли мои товарищи, такие же ребята, как и я. А после я, кажется…
Тут Хант уверенно кивнул головой и заулыбался.
– Вспомнил! У меня так болела обожженная рука, что я решил прыгнуть вниз со стены. Все равно жизни не было никакой. И я прыгнул. И помню тебя. – Он ткнул пальцем в Иоко. – Это ты навел на меня свой посох и произнес какое-то заклинание. Вот почему я стал призраком! Ты сделал меня призраком!
– Я тоже припоминаю что-то такое. – Иоко нахмурился и положил свой бутерброд на камень. – Да, это я заколдовал тебя. Мне стало жаль падающего мальчишку и, чтобы он не умер, я наложил на него какое-то заклятие. Не могу вспомнить какое. Но вы, паршивцы, натравили своего дракона на троих моих подопечных! И он съел их! Трое послушали ваших воплей и свернули с дороги! И она бы тоже погибла, – Иоко указал на меня пальцем, – вы и на нее напустили вашего дракона, потому что вам, видите ли, скучно и хочется посмотреть, как дракон жрет людей, мерзкие отродья мерзкого города! Если бы она не нашла Круглую площадь, то погибла бы тоже!
– Но она нашла ее! Потому что Отмеченная, – тихо проговорила Эви, ставшая серьезной и спокойной.
И тут все замолчали и посмотрели на меня. Все трое – Иоко, Хант и Эви.
#Глава 8
Все трое уставились на меня так, будто я была какой-то невидалью, диковинкой, которую они увидели впервые в жизни.
– Это да… – протянул Иоко и поскреб подбородок.
– Вот-вот, – тонким голоском серьезно подтвердила Эви.
Хант лишь поднял брови и пожал плечами.
– Нечего на меня так смотреть, – пробубнила я и прижала ладонь к своему родимому пятну.
– Ты себя в зеркале видела? – осведомился Хант.
– Надо полагать, – ответила я.
– Так посмотри еще раз. У тебя на щеке отметина Хозяина. Ты уже Отмеченная, а это значит, что старые предсказания начнут сбываться.
– Еще скажи, что мое появление в Безвременье было предсказано! – с иронией произнесла я, уселась недалеко от костра и обхватила колени руками. Почему-то подумалось, что хоть я дико устала и хочу спать, с призраками, видимо, отдыхать не придется.
– Вполне возможно, что ты здесь и ни при чем, – медленно заговорил Иоко, – просто существует старое предсказание о том, что Время сможет освободить тот, кто носит отметину на лице. Только ему будет под силу снять с этого мира проклятие Хозяина. Тогда Время запустится вновь и он утратит власть над этим миром. Понимаешь?
– Не понимаю. В предсказании же не говорится о родимом пятне на лице? Вдруг это какая-то особенная отметина вроде татуировки или рисунка. Или шрама?
– Тоже может быть, – согласился Иоко, – поэтому хватит болтать. Солнце поднялось, пора спать. Неизвестно, когда наступит следующая ночь, так что спим. Все.
Я устроилась на плаще Иоко, который он любезно мне предложил. Умылась водой из колодца – сладкой и холодной, почистила зубы, чем несказанно удивила призраков. Им непременно захотелось понюхать мою зубную пасту и даже попробовать ее, поэтому пришлось выдавить им чуть-чуть на пальцы. Паста на их руках тут же стала призрачной, полупрозрачной на солнце, и меня это позабавило.
Сами дети тоже слегка просвечивались днем, что, конечно, заметно отличало их от реальных людей. Солнечные лучи им не нравились, и они ушли куда-то в темноту, в развалины, сказав, что явятся к ночи.
Ну и ладно, так будет даже спокойнее, потому что я сразу поняла – мира между Иоко и призраками не будет, только сплошная ругань и оскорбления.