Я немного помогла, нарезав овощи, и вот круглая лепешка с овощами, травами и копченым мясом отправилась в печь на горячие угли. А в очаге уже покачивался блестящий чайник с изогнутым носиком.
Я заявила, что желаю пить свой чай и что он всем понравится, и достала пачку чая «Липтон» с лимонными корочками.
– Вау, – тут же обрадовался Лука, – я всегда любил такой чай!
Чай у меня был в пакетиках, и когда вода закипела, настал мой черед удивлять призраков и Иоко. Чайные пакетики привели их в восторг. Хант раз десять окунал свой пакетик, пока его веревочка не оборвалась. Потом, глядя на странную темную жидкость, сказал, что пить это нельзя, и вылил в очаг, едва не загасив пламя.
Эви не выдержала и врезала ему по затылку. Хант нахмурился, но промолчал, устроился на лавке, поджал под себя ноги и притих.
Я начала понимать, что только Эви и могла воздействовать на этого обормота.
Чаепитие у нас получилось отличное. Оказалось, что и глиняную посуду Иоко тоже умеет делать сам. У него были большие коричневые тарелки с резными узорчатыми краями, глубокие миски, толстенькие кружки и множество кувшинов.
Мы разлили воду по кружкам, и я показала, как надо заваривать чай. Иоко достал мед в глиняной крынке и отлил каждому в коричневое глиняное блюдце. Даже Ханту досталось, и тот сразу же перестал дуться, вывалил длинный язык и принялся лизать угощение.
Я лишь порадовалась про себя, что этот призрак сидел рядом с Эви, а не со мной.
Возле меня устроился Лука, а он был хорошим другом.
Пирог Иоко сильно смахивал на пиццу. Такое же тонкое тесто, так же много мяса, сыра, овощей и приправ. Мы ели и не могли наесться, такой он был вкусный. Иоко между тем успел сунуть в печь еще один, и только после этого подсел к нам.
Он похвалил чай, весело посмотрел на Ханта и сказал, что мы останемся здесь до следующей ночи.
– Надо разобраться в книге «Карты Безвременья». Нужно почитать ее. И продумать, что станем делать дальше. Здесь нас никто не потревожит, это мои места. Я умею их скрывать от посторонних глаз. Кроме меня, этого домика не видит никто, – заверил Иоко.
– Домик стал призрачным? – осведомился Хант, размазывая пальцами мед по подбородку.
– Нет. Но я поставил завесу, которая скрывает нас. Все остальные будут видеть обрыв.
– Тут нет остальных, – наставительно заметила Эви. – Тут есть только Валес. Лусы не сунутся, а призраки из Вейма так далеко не заходят. Зачем им ходить по пустым синим дорогам?
– Думаешь, Валес устоит перед твоим колдовством? – спросил Лука.
– Посмотрим. Раньше оно срабатывало, – уверенно проговорил Иоко.
И мы решили посмотреть.
#Глава 16
Обе луны все еще висели в небе. Маленькая почти спряталась за большую и лишь слегка выглядывала из-за нее. Зато большая сияла так, словно этой ночью был грандиозный лунный праздник и она была гвоздем программы.
Облака расползлись, и все вокруг видно было в мельчайших деталях – травы, камни, дорогу, обрывистый склон, по которому мы поднялись. Я решила прогуляться, и Лука увязался за мной. Иоко сказал, чтобы мы далеко не уходили, а Хант и Эви тут же заявили, что желают посмотреть на уцелевшую башню.
Квадратный высокий силуэт ее поднимался темно-синей громадой, и большая луна щедро серебрила ее стены, высвечивая каждый камешек в кладке. Когда-то в башне были, видимо, красивые массивные и высокие двери, но теперь остался только стрельчатый проем, темневший густым мраком.
Хант запрыгнул в темноту и гулко закричал из нее, что все темно и пусто, как будто мы сами не видели, что там темно. Я прихватила свой Посох и решила воспользоваться им. Слегка тряхнув его, я подумала о светящемся клинке, и узкое лезвие тотчас выехало, разливая вокруг себя слабое голубое свечение.
– Сейчас все увидим, – пообещала я, переступая порог.
Я не могла понять, что меня влекло в эту башню. Она казалась темной, запущенной и старой, и разрушенные окна зияли чернотой. Даже ворон в ней не осталось – все улетели, едва завидев нас.
Свет Посоха выхватил из темноты белые ступени из гладкого камня. Широкая лестница вела наверх, у ее основания каким-то чудом уцелели две белевшие в темноте высокие колонны, гладкие и массивные.
Под ногами захрустели мелкие камни, в нос ударил запах пыли и затхлости. Лестницу покрывало мелкое каменное крошево – видимо, все, что осталось от перил. На колоннах я заметила узор из виноградных лоз – множество ягод, усиков и резных листьев, – очень похожий на тот, что вырезал Иоко в своем доме.