И тут я поняла, что стою и трачу время на совершенно бессмысленную болтовню. Распорядитель вдруг стал сильно походить на Ханта, а все понимали, что Ханта лучше не слушать, иначе такой ерунды нахватаешься, мама не горюй.
Поэтому я решительно отодвинула Распорядителя Посохом, который вновь стал деревянным, и зашагала вперед. Совсем скоро коридор закончился и мы опять оказались в зале с разбитыми коваными люстрами и широкими белыми ступенями, уводящими на первый этаж.
#Глава 17
Иоко поливал огород. Делал он это очень легко и просто: с помощью Посоха доставал ведра с водой из колодца, и те летели по воздуху, качаясь и расплескивая воду, и сами же выливали живительную влагу на грядки. Затем возвращались к колодцу и с шумом плюхались вниз, в глубину, чтобы взлететь полными до краев и нестись к грядкам, расплескивая воду на каменные ступени и дорогу.
Иоко был сосредоточен и внимателен. Его Посох сиял голубовато-белым светом, вытягивался и время от времени выбрасывал в ночной воздух веселые холодные искры. Голый до пояса торс, широкие плечи и крепкие мускулы моего Проводника изумляли, и сейчас он выглядел молодым сильным парнем. Интересно, сколько ему лет на самом деле?
Я окликнула его, он оглянулся. Тут же неподалеку материализовался Хант, скорчил хитрую лукавую рожу и уселся на пригорке, подперев подбородок руками. Видимо, он ожидал какой-то необычной сцены и нового веселья.
– Тебя на самом деле зовут Им Сиан, – тихо сказала я, – ты помнишь свое имя?
Посох мгновенно погас, летящее по воздуху ведро плюхнулось на землю, вода растеклась по дорожке между грядками.
– Что ты сказала? – переспросил Иоко.
– Раньше тебя называли Им Сиан, верно? – Я почему-то смутилась и подумала, что несу какую-то чушь. Мало ли что наболтал этот призрак из старой башни, призракам вообще нельзя верить.
– Не помню, – растеряно ответил мой Проводник, – не могу вспомнить, как меня звали раньше. Да и какая разница? Откуда ты взяла это имя?
– Могу показать тебе кое-что. Ты должен это увидеть.
На самом деле мне не хотелось возвращаться в призрачные коридоры, но у меня возникла мрачная уверенность, что это надо сделать. Надо помочь Иоко вспомнить прошлое. Почему я так решила, откуда взялась эта уверенность, я понять не могла.
– Что я должен увидеть? – Иоко поднял Посох, и тот в один миг превратился в оружие с двумя длинными устрашающими лезвиями на обоих концах.
– Свое прошлое, – негромко произнесла я.
И мы пошли. Едва приблизились к башне, Иоко замедлил шаги.
– Мне не нравится это место, от развалин стоит держаться подальше. Тут могут обитать призраки, намерения которых вовсе не добры, – ворчливо сказал он и оглянулся. – Ты заходила в башню?
– Да. И встретила там кое-кого.
– Призрака, который тут раньше жил. И он рассказал тебе, какой я плохой и как разрушил его дом.
– Ну, кое-что. Просто послушай его, вдруг еще что-то вспомнишь. Он знает твое настоящее имя, из прошлого. Из Мира Синих Трав.
– Ну и что? Какая разница, какое у меня было имя? Сейчас это ничего не меняет.
Все-таки Иоко поднялся по остаткам белой лестницы, назвав ее ступенями в могильник, властно поднял свой Посох, и передо мной появилось множество коридоров. Преобразился даже большой зал на втором этаже – засияли наверху кованые узорные люстры со множеством хрустальных сверкающих подвесок, заискрились многочисленные бисерные занавеси, заблестели золотые и серебряные кувшины на резных деревянных столиках.
Распорядитель вынырнул из уже знакомых мне коридоров. Он успел заново отрастить свою руку и выглядел так, словно и не сражался только что со мной. Увидев Иоко, он низко поклонился ему, и его золотые украшения на шее оказались чуть ли не вровень с коленями. Затем, не поднимая глаз, произнес приветствие:
– Да сияют перед твоим лицом луны, господин.
Иоко лишь удивленно поднял брови и ничего не ответил. На его лице появилось выражение отвращения. Он усмехнулся и, повернувшись ко мне, спросил:
– Это все?
– Меня ты тоже не помнишь, Им? – засеребрился тонкий женский голосок, и появилась Залхия. Она наклонила голову и посмотрела исподлобья. Сверкнули ее черные, как ночь, глаза. Блеснули в ушах золотые кольца, тихо зазвенели многочисленные браслеты на запястьях. – Ты любил меня, несмотря на отцовский запрет. Ты целовал меня ночами и обещал взять в жены, Им Сиан. Пока твой отец не узнал о нашей любви и не прогневался на меня. Помнишь?
Иоко замер. По его лицу пробежала тень сомнения, потом на какое-то мгновенье появилась гримаса боли, он выпрямился, нахмурился, неуверенно шагнул вперед.