– Те времена прошли. Я попрощаюсь с ней. Где она?
– Я тут, мой господин, – прозвенел тихий серебристый голосок.
Из мрака появилась тоненькая черноглазая девушка, увешанная золотыми кольцами, браслетами и цепочками.
Залхия была так красива, что меня пробрала дрожь. С новой силой вспыхнули огорчение, раздражение, злость. Другими словами, я поняла, что ревную Иоко, что привыкла считать его своим, дорожу его обществом и не желаю ни с кем делить.
Он что, вернется к Залхии? Женится на ней, когда она станет человеком? Он до сих пор любит ее?
От этих вопросов мне стало дурно, и я подумала, что если бы была призраком, то отрастила бы от злости сразу четыре рога и два хвоста.
– Залхия, я ничего не могу тебе обещать. – Иоко поднялся и подошел к девушке совсем близко. Он возвышался над ее невысокой фигуркой, как темный ворон, и оба выглядели такими красивыми, что у меня защипало в глазах.
– Я не обещаю, что верну человеческий облик. Не обещаю, что женюсь. Даже не могу точно сказать – вернусь ли я. Прости меня, Залхия. У меня нет выбора, я не всесильный маг. И я уже не Хранитель. Я почти ничего не помню из своего прошлого. Я как опустошенный сосуд, как листок, сорванный с дерева и унесенный ветром далеко от родного сада. Я ничего не могу обещать. И ничем не могу помочь. Прости меня, Залхия. Я не могу остаться.
Залхия ничего не сказала ему, лишь по щекам ее скатились две крохотные прозрачные слезинки.
Мне стало жаль ее. И Иоко тоже жаль, потому что в этот момент его горе и его потерянность были слишком очевидными.
Залхия молча кивнула. Иоко поцеловал ее в щеку – вернее, сделал вид, будто поцеловал, ведь Залхия была бесплотна.
После этого мы покинули заброшенную башню рода Сиан Иннади.
Иоко молчал, хмурый и злой. Мне хотелось засыпать его вопросами, которые буквально вертелись у меня на языке. Но я лишь сухо спросила:
– Как твоя голова?
– На месте, – лаконично ответил Иоко.
У хижины на камне сидел Хант, постукивая хвостом о дорогу и втыкая ножичек в землю. Я всегда удивлялась, как эти бесплотные призраки могут владеть предметами. Почему, к примеру, я призраков не чувствовала, а они могли управлять оружием, трогать его, брать и даже убивать им?
Призрачный дракон убил бы меня вне всякого сомнения. И сожрал бы.
Как там говорил Хант? Все, что съедают призраки, становится призрачным.
– Ну что? – нетерпеливо спросил Лука, выглядывая в открытую дверь хижины.
– Нормально. Собираемся. Ночь настала, обе луны стоят высоко. Следует поторопиться. До следующего Убежища очень и очень далеко, – сухо ответил Иоко.
– Следующее Убежище за Воющим Проливом, – тут же подсказал Хант. – Вот нам достанется, если наткнемся на Ходящего по волнам.
– Ходящий по волнам нужен нам, – возразил Иоко. – Он должен передать мне карту. Если только мы желаем, чтобы сбылись все изречения.
– А что случится, если все сбудутся? – тут же поинтересовался Лука.
– Отмеченная сможет освободить Время, – тихо проговорила Эви. – Это одно из условий. Когда сбудутся все изречения, тогда сбудется и последнее. Железные Часы вновь пойдут. Только тогда спадет проклятие с Мира Синих Трав и время снова потечет своим ходом, как это было всегда.
– А сколько всего изречений? – спросила я.
– Мне вспомнились только четыре, – пожал плечами Иоко.
– Всего семь. Всегда семь. Семь – это хорошее число, его и следует придерживаться, – подсказала Эви.
– Откуда ты знаешь? – недоверчиво уставился на девочку Лука.
– Знаю. – Эви нахмурилась, отвернулась и смахнула со стола невидимые крошки.
В хижине было чисто. Стояла в ведрах вода, сиял надраенной столешницей обеденный стол. Ровно разложенные подушки яркими пятнами украшали сумрак домика. Эви постаралась и навела порядок. Можно было отправляться в путь.
Я посмотрела на Иоко и поняла, что он не желает сейчас говорить о Валесе. Но он вспомнил. Он определенно что-то вспомнил, и воспоминание не радовало его.
Может, он понял, что был преданным последователем мерзкого Чародея? Может, и сам творил злые дела? Кто его знает…
Мы отправились в путь. Иоко просто прикрыл дверь хижины и направился вниз по синей дороге, а мы потопали за ним – вереница странных путешественников, из которых относительно нормальной была только я.
У колодца я еще раз умылась, забрала с веревки высохшие вещи. Посмотрела украдкой в зеркальце и удивилась, что пятно почти пропало со щеки. Из глубины овального зеркальца на меня смотрела милая и симпатичная девушка.