– Понятно, – кивнула я.
– Зато нам сейчас хорошо путешествовать. А в дожди много не походишь – дороги заливают ручьи. Реки разливаются, пахотная земля оказывается под водой – так злаки растут лучше всего. Народ во время дождей отсиживался по домам или путешествовал на лодках. До нашего поместья на горе разлив не доходил, все-таки скала спасала отцовский замок. Но низины, где рос сахарный тростник и лежали поля со злаками, все оказывались под водой, – продолжал рассказывать Иоко.
Теперь, судя по всему, и ему приятно было вспоминать прошлое. И он охотно делился этими воспоминаниями.
Мы шли и шли. Разделив на всех, доели последнюю пачку чипсов и выпили почти всю воду из пластиковой бутылки, что я взяла с собой. Порой Хант пел какую-то несуразицу, лишенную смысла, но пел хорошо, высоким и чистым голосом. Иногда Лука рассказывал анекдоты, которые понимала только я, потому что все они были о нашем мире.
Иоко рассказывал что-то о своем прошлом, о больших собаках, которые у него были, о младших братьях, с которыми вечно дрался и ссорился.
– Ни дня без драк, – улыбаясь, говорил он. – Братья были моими ровесниками. Разница в пару лет, не больше. Все от разных жен, поэтому мы не объединялись, а каждый был сам за себя. И если принимались драться, то это были жуткие потасовки в пыли, когда мы тузили друг друга, как дикие зверьки, не зная жалости. И только отец мог нас разнять, а он приходил и добавлял своих тумаков, причем каждому. У него был, правда, любимец, которому меньше всего доставалось.
Тут Иоко замолчал, а я не удержалась от вопроса.
– И кто же это был?
– Это был я, – со вздохом ответил Иоко. – Я был старшим сыном, самым сообразительным, быстрым, умным и самым красивым. Отец мечтал сделать меня наследником. До той поры, пока я не стал превращаться в во́рона. Отец до последнего надеялся, что верх возьмут его гены и я не стану Чародеем. Все Чародеи призваны служить Миру Синих Трав. Все они становятся Хранителями и не принадлежат себе. Уверен, что в книге «Карты Безвременья» об этом написано, потому что это было самое главное правило Хранителей.
– А твой отец думал, что ты не станешь Чародеем? – уточнила сообразительная Эви.
– Мой отец надеялся, что я приму управление имением, преумножу его состояние и сделаюсь честью рода Сиан Иннади. Не случилось.
– Потому что ты стал превращаться в во́рона? – еще раз спросила Эви.
– Потому что не оправдал его ожиданий. Превращение в во́рона – это лишь знак того, что я стал Чародеем. Отец думал, что я использую свои способности во благо имению, послужу нашему роду, стану его личным хранителем. Личным Чародеем. Тем, кто оберегает род Сиан Иннади.
– Это ты только сейчас вспомнил? – удивилась я.
– Нет, еще прошлым днем, когда у меня болела голова. Вспомнил дом отца и все, что в нем происходило. А вот Валеса и свое ученичество не могу вспомнить, там лишь темное пятно. Провал в памяти.
– Значит, ты отказался добывать лусов для своего отца?
– Отказался. Я выбрал дорогу Хранителя. Уже после того, как увидел Залхию, спасающуюся от лусов. Тогда я понял, что не должно быть такого в Мире Синих Трав, что это неправильно. Нельзя уничтожать себе подобных, нельзя их мучить, нельзя строить свое богатство на муках и смерти других. Я поделился этими мыслями с отцом, правда, не так спокойно, как говорю сейчас с вами. Мы очень сильно поссорились, от злости я разрушил несколько отцовских амбаров и сараев и ушел. Видимо, к Валесу.
– Ты любил Залхию? – решилась спросить я.
Иоко оглянулся, пожал плечами.
– Она мне нравилась, и мне хотелось досадить отцу. Жениться на ней я не собирался. Чародей может взять в жены только Спутницу. Таковы правила. Ни один Чародей не берет в жены обычную девушку, чтобы не лишить свой род волшебной силы.
– А твоя мать? Она же вышла замуж за твоего отца?
– Моя мать была девочкой. Не Чародейкой, не Спутницей. Она была девочкой из вороньего рода. Боковым отпрыском. Она не обладала силой, и никто не думал, что от нее родится полноценный Хранитель. Шансы на такое очень малы. Но порой случается, знаешь ли, и непредвиденное. Иногда дают сбой предсказания и расчеты. И рождаются мальчики, которые однажды превращаются в во́ронов и покидают родное гнездо, чтобы служить своему миру.
– Торжественно звучит, – усмехнулась я.
– Но здорово! – восхитился Лука. – Это наверняка здорово: однажды превратиться в ворона и улететь! Расскажешь, как это случилось?
– Расскажу, когда устроимся на привале, – пообещал Иоко.