— Хорошо подмечено! — восхитился Чу Хёнсоб. — По сути, повествование в книге — это лоскутное одеяло из маленьких историй, в каждой из которых показан какой-то момент из жизни Москвы того времени. Маргарита появляется лишь во второй части книги. Библейская сюжетная ветка начинается во второй главе, но потом долгое время мы наблюдаем лишь подготовку к «сеансу черной магии» — как свита Воланда все организует и какие люди страдают в процессе.
— У меня сложилось впечатление, что все люди, которые были… так сказать — обижены свитой Воланда, — задумчиво начала Ха Ихён, — заслуживали наказания, но… не в таком масштабе, пожалуй.
— Вот тут и важен исторический контекст! — сказал Чу Хёнсоб с какой-то странной радостью, — Но… может, наш юный гений нам расскажет?
Хару смутился:
— Я не гений, но спасибо. Вот что я понял. Сложно сказать, в каком году происходят «московские» события книги. Обычно пишут — где-то между 1930–1935. Но, судя по всему, в книге есть как элементы более ранних лет, так и более поздних. Например — муж Маргариты достаточно богат, она сама хорошо одевается, ни в чем не нуждаясь. Москва в книге — словно город-праздник, город-мираж, с шикарными ресторанами, театральными выступлениями, красиво одетыми людьми, которые могут себе позволить просто праздно шататься по улицам. Все это характерно для середины двадцатых годов. Но при этом судьба Мастера, отношение окружающих к доносам, вообще — страх сделать что-то не так, страх общения с иностранцами — все это характерно для поздних тридцатых. И это влияет на контекст. В двадцатые годы правительство СССР вступило на курс развития, который назвали Новой Экономической Политикой. Это по-своему помогло стране, но из-за этого же образовался большой разрыв в социальном положении людей. Сейчас социальное неравенство — почти норма, но в СССР-то говорили, что строят коммунизм — то есть, общество, где все люди равны и счастливы. В эпоху Новой Экономической Политики не все были счастливы, потому что равенством и не пахло. Всего через десять лет ситуация в стране сильно изменилась. Началась эпоха, которую называли Большой Террор, или период сталинских репрессий. Государство начало… в русском языке это называется «закручивать гайки», то есть усиливать контроль за населением, устанавливать жесткие правила и законы. Многие из них сейчас кажутся глупыми, но времена тогда были другими. И книга как будто отображает реакцию современников одновременно на обе эти эпохи — Булгаков, с иронией изображая праздную жизнь двадцатых, одновременно показывает и события тридцатых в несколько саркастичной манере.
— Как я понимаю, частично развитие сюжета базируется на запрете религии в СССР? — уточнил Чан Мидам.
Он смотрел на Хару внимательно, словно был очень заинтересован в разговоре.
— Да. Это одна из особенностей политики СССР. Религию искореняли, были гонения на священнослужителей и глубоко верующих людей. Такое же отношение было вообще ко всему ненаучному. Любой магии — хоть черной, хоть белой — в СССР быть не могло. Воланд представляется людям специалистом по черной магии, что делает его человеком опасным, но вовсе не потому, что советские граждане боялись черной магии.
— Они боялись арестов за общение с подобным человеком, — сказала Пэгун. — Я читала немного про исторический контекст. Но сейчас это кажется какой-то глупостью, чем-то невероятным.
Хару пожал плечами:
— Многие исторические события сейчас кажутся невероятными. В то, что холокост был реален, тоже временами тяжело поверить. Но он был. Как и тысячи доносов советских граждан. Из-за этого и складывается впечатление, что официально Зло, — Воланд и его всемогущая свита — сражается… даже не с другим злом, а с людьми, которые паразитируют на несовершенствах системы.
— Несовершенствах? — удивился Ким Ухёк. — Мне казалось, что «Мастер и Маргарита» — это прямая критика власти.
Хару неуверенно пожал плечами:
— Не уверен. Мне кажется, что в книге больше обличают не власть, а людей, которые следуют букве закона и искренне наслаждаются, когда этим мешают жить людям талантливым и свободным от предрассудков. Была ли книга критикой власти? Лично мне так не кажется. Здесь не идет речь о прямой борьбе с властью, нет стремления к свержению кого-либо… Обличаются лишь человеческие слабости, мелкие грешки.
Их сложную беседу про исторический контекст прервал удивленный голос Ха Ихён:
— Я как будто на литературных дебатах! Почувствовала себя глупой, потому что вообще не видела в книге критику власти. Меня больше поразила Маргарита. Ее жертва во имя любви… Это не типичный романтический поступок, а нечто большее — она словно дважды переродилась ради Мастера. Сначала — когда стала ведьмой. Потом — когда решила жить в покое с Мастером, хотя… Она была королевой на балу у Сатаны! Летала обнаженной на метле! А потом — покой для любимого⁈
У Хару возникло легкое ощущение стыда — увлекся рассказом про быт в СССР, хотя это шоу должно хоть немного развлекать. Ха Ихён же ловко перевела тему, позволяя свернуть с узкой и скучной темы на обсуждение судьбы Маргариты. Теперь фразами перекидывалась уже преимущественно Ихён и Пэгун — они обсуждали поступок Маргариты, даже высказали предположение, что финальный выбор Маргариты немного странный — такая женщина словно не подходит на роль прислужницы у сколь угодно талантливого мужчины. Тут Хару молчал, потому что судьба Маргариты его не особо волновала.
Это стало идеальной подводкой для музыкальной паузы. Запись на время остановили, выдали Ихён дополнительный микрофон, временно убрав петличный, и после этого она исполнила первую песню шоу — корейскую балладу «Я хочу расстаться», объяснив, что, по ее мнению, Маргарита не смогла бы жить с Мастером так, как описано в финале книги. Выступление записали дважды, на всякий случай. Все время пения все участники шоу все равно должны находиться «в образах» — камеры все фиксируют и затем моменты с их реакцией будут вставлены в шоу.
После музыкальной паузы перешли к обсуждению, чем книга особенно понравилась, рассказывали истории — при каких обстоятельствах они впервые познакомились с этой историей. Пэгун, например, рассказала, что прочитала книгу, потому что многие известные люди называли ее своим любимым произведением. Поэтому и томик у нее так выглядит — супруг нашел через знакомых корейский перевод.
— Честно говоря, я не собирался читать эту книгу, — признался Хару. — Но перед участием в шоу Lucky Seven я понял, что мне будет нечем заняться в свободное время — телефоны-то у нас конфисковывали. Осознал я это поздно, не было времени ни поход в книжный магазин, поэтому я просто схватил нечто более-менее интересное с семейной книжной полки.
— Мне почему-то казалось, что ты начал читать книгу, потому что язык оригинала — русский, — призналась Ха Ихён.
Хару покачал головой:
— Нет, я не думал об этом. Не только в отношении этой книги, я вообще не собирался в то время читать русскую классику, мне это было неинтересно. А еще… мне почему-то казалось, что я не смогу где-то у нас купить книгу на русском языке. Это же не английский, книги на котором найдутся практически в любом книжном магазине. Но в конце прошлого года наша группа выступала на церемонии в Японии, наш отель был в районе, где много книжных магазинов… И вот я просто зашел в какой-то особенно огромный магазин, поглазеть на интерьер, на обложки. И увидел целый стенд с книгами на русском языке… Честно говоря, там больше было всяких самоучителей русского языка, но я нашел эту книгу и решил купить на память… а потом уже меня пригласили на обсуждение «Мастера и Маргариты» и я решил прочесть ее на русском.
Остальные тут же начали выражать свое удивление и восхищение, больше всех старался Чан Мидам. И не поверишь, что этот человек до включения камер был таким противным.
Сам сюжет, как и говорила Пэгун, почти не обсуждали. Хару уже понимал, что из-за этого вокруг книги создается необычное ощущение таинственности — с одной стороны, много спойлеров, с другой — вряд ли кто-то реально сможет понять сюжет книги из их рассказов. Понятно лишь то, что в сюжете речь идет о какой-то чертовщине.