Хару понимающе кивнул. Он думал, что на этом беседа окончена, но Минсо его удивила:
— Я принесла это тебе отдельно, потому что у меня есть просьба. Зайди сегодня к Роуну.
— К Роуну? — удивился Хару. — Что-то нужно записать?
— Нет, — просто ответила Минсо. — Роун — талантливейший сонграйтер. Но проблем с ним тоже немало. На данный момент времени он написал только одну песню для вас, остальные показывать отказывается, и я все больше склоняюсь к тому, что песни для вас придется писать силами остальных авторов студии. Но есть надежда, что Роуна можно мягко подтолкнуть в нужном направлении.
Хару нахмурился. Роун — действительно сложный человек, тараканов у него столько, что никакой китайский мелок их не вытравит.
— И что я должен делать?
— Ничего. Просто приди, поговори о песнях, о музыке. Можешь смело говорить, что тебя послала я — Роун не тупой, и сам это поймет. Роуну… нужно что-то вроде путеводной звезды, чтобы он знал, что писать. Когда он делал песни для вас, у него была какая-то женщина, этим романом и вдохновлялся. Но они расстались, теперь Роун периодически пьянствует.
— А ему вообще можно пить? — осторожно спросил Хару. — Я недавно узнал, что он бывший наркоман…
— Ему нельзя. Но кто может запретить взрослому человеку употреблять алкоголь? — хмыкнула Минсо.
Глава 18
Путеводная звезда
Фотосессия была относительно недолгой — уже в шесть часов все закончилось. Студия находилась в Каннам-гу, поэтому до общежития доехали минут за пятнадцать. Хару принял душ, смывая с лица остатки макияжа, а с волос — лака. На кровати в его комнате лежали чехлы с одеждой — вернули из химчистки. Хару перевесил вещи в шкаф, чтобы не мешались. Несколько минут задумчиво рассматривал кардиган с котом-алкоголиком. Покупка была импульсивной. Фанаты действительно еще от пижамного кота не отошли, а тут — кот-алкоголик. Но сегодня можно пойти в нем, все равно в Encore его никто снимать не будет. Так что джинсы, футболка, поверх этот кардиган. И пуховик, чтобы скрыть неприличного кота. Если натянуть шарф повыше и надеть очки — вполне можно остаться неузнанным на улице.
Но все равно неясно — не дежурят ли под окнами сассенки. Хару хотелось прогуляться, подышать не слишком свежим сеульским воздухом, а не ехать на машине с менеджером. Своими «печалями» поделился с Тэюном, на что тот неожиданно предложил «загримировать» Юнбина. Разрез глаз у них похож, если поменяться одеждой… Юнбин почему-то согласился — кажется, в нем действительно живет тот еще авантюрист. Хару отдал ему свой пуховик и тот самый термос с сонным котом, маску посоветовал поднять повыше. У Сухёна отобрали стельки, Хару положил их в свои же ботинки, тем самым скрывая незначительную разницу в росте. В общем, получилось неплохо, издалека легко спутать. Юнбин с Тэюном вместе вышли из подъезда и направились в супермаркет. Буквально через несколько секунд после этого из дома напротив выскочила девчонка, на бегу поспешно заматывая шарф, и побежала за парнями. Даже издалека Хару ее узнал — Ёнсо.
— Она что, квартиру там сняла? — ужаснулся он.
Чанмин, который вместе с Хару наблюдал за происходящим во дворе, даже вздрогнул:
— Же-е-есть… совсем ненормальная. Но это реально она?
— Я ее хорошо запомнил, — выдохнул Хару. — А еще она почему-то очень любит эту шапку. Ладно, я побежал. Надеюсь, что больше никто за мной не пойдет. Свистните, если что.
Чанмин кивнул.
На окнах в общежитии — зеркальная пленка, чтобы всякие странные личности не подглядывали в окна. Это и позволяло наблюдать за двором, оставаясь невидимыми.
Хару быстро застегнул пуховик, надел очки и вышел из квартиры. Вниз по лестнице пешком — лифта на этаже не было, а ждать его не хотелось. Снаружи он постарался максимально быстро отойти от здания общежития, но потом пошел уже медленнее. Несмотря на то, что весна начнется на следующей неделе, февраль подарил последний холодный и безветренный день. Никакого смога, можно дышать полной грудью. Холодно и влажно, легко продрогнуть, но именно поэтому Хару и надел под пуховик кардиган. Ему тепло. Уже стемнело, горят фонари. Воскресенье, поэтому людей немного, только в кафе сидят парочки и небольшие компании молодых людей. Хару рискнул — зашел в одно кафе, заказал себе кофе навынос и какую-то булочку с солью. Заказ сделали быстро, мрачноватый парень-бариста его не узнал, а в самом кафе все были больше увлечены своими телефонами, чем каким-то парнем у кассы.
Сдобная булка, щедро присыпанная солью, оказалась вкусной. Кофе тоже неплохим. Из-за влажности и низкой температуры сильно мерзли руки, но все равно было приятно идти по городу и просто жевать что-то на ходу… В студию Хару пришел в прекрасном настроении. Как мало надо для счастья, оказывается.
В воскресенье в студии было ожидаемо тихо. В коридоре горел свет, но арочный проход на мини-кухню казался входом в темную пещеру, а все двери в кабинеты закрыты. Как только Хару зашел, из помещения у дверей выбежал мужчина, охранник.
— Это частная территория! — сердито сказал он. — Как вы сюда зашли?
Хару опустил шарф пониже и снял шапку.
— А, Хару-я, это ты, — улыбнулся мужчина.
Хару его видел, причем не один раз. Но имени так и не знает. Спросил сейчас, чем довел охранника практически до экстаза. Мужчине лет шестьдесят на вид и он, как оказалось, здесь живет. Дочери выросли, жена умерла, сбережений у него не было. Но хорошие люди рекомендовали его Минсо, теперь он работает ночным сторожем, а по факту — всегда живет в комнате около входной двери.
— Я так благодарен госпоже Им! — говорил он, пока Хару раздевался, — У меня здесь комната, свой туалет и маленькая кухонька. И работа такая простая — просто смотри, чтобы в выходные и по ночам посторонние люди не входили. А то некоторые… как их там… в общем, артисты местные, любят работать в самое неудобное время.
Хару рассеянно подумал, что решение гениальное. Найти среди знакомых честного старика, поселить его прямо в офисе, обеспечить приемлемые условия для жизни и, по факту, получить круглосуточный присмотр за работниками за относительно небольшую плату. Входить в студию могут все, у кого есть код доступа, то есть просто с улицы никто и не зайдет. При этом старик спит неспокойно, постоянно проверяет, чтобы посторонние не входили.
— Роун же у себя работает? — спросил Хару, когда старик рассказал ему короткую историю своего «карьерного пути».
— Не уверен. Но он точно здесь — либо у себя, либо в студии. Психованный днем был.
— Хотя бы не пьяный?
— Нет, что ты! — беззлобно отмахнулся старик, — Он много никогда не пьет. Лучше бы напился нормально, чем ходить таким злым.
Хару благодарно кивнул и направился к кабинету Роуна. Для приличия постучал и сразу открыл дверь.
— Слышь, старый, не беси меня! — хрипло сказал Роун, даже не смотря на Хару.
— Да не такой уж я старый, — улыбнулся Хару. — Даже двадцати еще нет.
Роун сидел в самом дальнем углу кабинета с гитарой в руках и меланхолично перебирал струны. До прихода Хару. Когда услышал его голос, дергать струны перестал и удивленно посмотрел на дверь.
— Ба! А ты сюда какими судьбами?
— Сам не знаю. Вы что, курили здесь? — возмутился Хару.
— Это мой кабинет. Хочу — курю.
— Ага. Лампочку в дыму не видно, — хмыкнул Хару.
Он прошел к окну и открыл, впуская в помещение влажный и холодный уличный воздух. Дымом воняло действительно сильно, Хару с его-то обонянием, в таком помещении находиться — настоящее мучение.
— Еще один командир нашелся, — беззлобно сказал Роун. — Кабинет мой, но курить нельзя, пить нельзя… Зачем пришел-то?
— Одна птичка напела, что у нас нет альбома, — хмыкнул Хару. — На самом деле, я сам толком не понимаю, почему меня сюда послали. Но, предположим, начальству лучше знать.
— Доверяешь Минсо? — Роун спросил это громким шепотом, добавив в голос какого-то сценического драматизма.
— Не особо. Но за время нахождения в группе успел понять, что она обычно бывает права.