Роун расхохотался. А потом уточнил:
— Ты с менеджером? За кофе бы кого послать…
— Сам сделаю. Еще толпу стаффа за собой таскать… Черный или с молоком?
— Без молока, шесть пакетиков сахара на большую кружку, пожалуйста, — ответил Роун.
Хару вышел из его кабинета и направился на мини-кухню. Сварить кофе ему не сложно. Включил кофеварку, разорвал шесть пакетиков с сахаром — такие обычно в кафе лежат… Поморщился, представив, каким сладким будет напиток. Хару не хотелось кофе, сегодня и так уже три большие кружки выпил, поэтому он пошел искать чай по шкафчикам, заранее поставив чайник. Нашел что-то в стиках, вылил в кружку, попробовал то, что получилось — бурда редкостная. Все же к хорошему быстро привыкаешь и пить чай в пакетиках после качественного сортового… От безысходности начал открывать и остальные шкафчики, не особо надеясь на успех. Но, к огромному своему удивлению, на одной полке увидел заварочный чайник и большую банку с чаем. Открыл, понюхал. Зеленый чай, весьма ароматный. Скорее всего, банка и чайник принадлежали Пэгун, она как-то угощала Хару чаем. Хару понадеялся, что его не будут убивать за «кражу» чужих продуктов, и заварил себе чайничек. У кардигана шикарные карманы — просто огромные. Хару запихнул в правый подставку под горячее и кружку, в левый — вторую кружку и две чайные ложки. Затем взял в одну руку кофе Роуна, в другую — свой чайник и пошел. Замер со всем этим у дверей кабинета — нужно нажать на ручку, чтобы ее открыть, но обе руки заняты… спасибо Шэню с его растяжкой — можно сделать это ногой.
Когда Хару зашел в кабинет, Роун начал ржать. Он, кажется, заметил, как Хару открыл дверь.
— Ты неподражаем, — сказал он, все еще хихикая.
— Что? Не ходить же туда-обратно со всем этим? — резонно заметил Хару, выставляя на стол сначала горячую кружку и чайник, а уже потом доставая все из карманов.
— Кстати, классный у тебя кардиган. Тебе кто-то его вязал?
— Нет, купил на блошином рынке. Нравится?
— Кот зачетный.
— Хотите, отдам? — ухмыльнулся Хару. — Он классный, но фанаты меня за него засмеют. Они от прошлого кота не отошли.
Роун снова начал хохотать:
— Мне рассказывали про твою пижаму. Подарок приму. Что, прямо сейчас разденешься?
— Когда уезжать буду. У вас прохладно.
У Роуна в центре комнаты стоит большой прямоугольный стол, на нем — два ноутбука, торцом к нему — синтезатор, рядом электроакустическая гитара на специальной подставке, пара микрофонов в поролоновых накладках небрежно валяются на столе. Сейчас Роун подсоединял к ноутбуку битпад — это такое устройство с кнопками, на котором удобно создавать биты для песен. Если синтезатор удобен для создания мелодий, то битпад заменяет любые барабанные установки.
Хару без спроса взял со стола распечатанные листы с лирикой. Эту песню он знает, хотя ушел до того, как она была закончена. Называется «Salty skin».
По сути, они оба молчали. Хару читал лирику, Роун, закончив с битпадом, начал что-то делать на ноутбуке. Через пару минут заиграла мелодия — тоже относительно знакомая. Демо-версия итоговой песни была весьма интересной, Хару уже видел, как Роун доведет ее до ума, работая в студии, просто на контрасте голосов и техник. Песня стала чуть менее пошлой, но все еще оставалась не слишком приличной, многие фразы звучали действительно забавно. Припев был очень попсовым — просто набор слов, которые описывают красивую и безумно горячую девушку, а потом несколько вокальных строчек про то, что лирический герой хочет сделать с этой девушкой… ну, если героя этой песни вообще можно назвать «лирическим».
— Мне нравится, — заметил Хару.
— Мне тоже, — немного ехидно ответил Роун. — Но у меня к ней ничего не подходит. Ни-че-го. Нужно что-то… что-то… не знаю даже.
— Нужен трек про курортный роман, про отпуск, — уверенно сказал Хару.
Роун удивленно на него посмотрел. Хару спокойно пояснил:
— Такая песня просто идеальна для летних вечеринок, вы сами это говорили. У Пэгун есть баллада, она еще не закончена, но тоже идеально подойдет — о том, как у парня и девушки был яркий курортный роман, а потом они разъехались по разным городам и любовь прошла. Было бы классно добавить какую-то промежуточную песню. Ваша песня — про страсть, про что-то вроде знакомства на пьяной вечеринке на побережье. Песня Пэгун — про расставание. Нужно что-то романтично-неприличное. Типа — ты, я, море и наша любовь. Я отвезу тебя на пляж, мы будем любить друг друга, бла-бла-бла.
Роун удивленно смотрел на Хару, а потом выдал:
— Это гениально. Почему я сам не додумался? Объединить песни не звучанием, а тематикой? Альбом для летних вечеринок. Так-так-так… Море, пляж, влюбленные…
Роун встал со стула и начал ходить туда-сюда по кабинету. Хару меланхолично наблюдал за его перемещениями, попивая чаек. Скорее всего, Минсо прислала его сюда, чтобы Роун получил свежий взгляд со стороны. Можно сказать — миссия выполнена. Но чай вкусный, а Роун забавный, так что можно посидеть еще немного.
Роун ходил кругами минут пятнадцать, потом резко отодвинул свое шикарное кресло куда-то подальше и достал табурет на колесиках. Сел на него, подъехал к синтезатору и сразу начал что-то играть. Перебор клавиш рождал ощущение шепота волн, но ощущалась какая-то дисгармония.
Хару не удержался — подошел к синтезатору. И, когда Роун снова начал проигрывать этот момент, вклинился:
— Вот тут странно. Лучше ниже. Так… это какая нота? Так… нет, лучше вот так.
Роун молча наблюдал за ним, а потом сыграл то, что предложил Хару. Проиграл кусочек заново, удивленно хмыкнул.
— Крайне несправедливо, что тебе кроме красивого личика достался еще и абсолютный слух, — вздохнул Роун. — Какой бит? Мне кажется, пойдет так…
Роун повернулся к битпаду, настроил, начал нажимать на клавиши. Теперь Хару не лез ничего исправлять — все равно не понимает, куда там нажимать. Он изобразил бит сам, в стиле «бум-бум-пыщ». Роун поржал, но начал подбирать, какие именно «бум» подойдут под мелодию.
Через минут пятнадцать была готова основа — общая мелодия, такое зацикленное звучание, поверх которого можно расставлять акценты для бриджей и припевов. Начали писать текст, тоже прямо на месте. Хару посмеивался и подавал идеи, Роун собирал это в стихи. Иногда оба начинали ржать над особенно нелепой идеей. Увлеклись настолько, что Хару, в итоге, написал менеджеру Квон, попросил его прийти самому или прислать младшего, если тот не ушел. Через пятнадцать минут менеджер Квон приехал с кофе и ужином, потом привез Роуну сигареты, ходил по кабинету, то открывая, то закрывая окно, приносил чай и кофе. В общем, упрощал творческий процесс, при этом практически не разговаривал.
Роун — явно трудоголик. Причем тот тип трудоголика, который искренне наслаждается своей же работой. Поэтому он тут же заставил Хару с ним на пару записывать черновик песни, оставив в подвешенном состоянии только рэп-бридж — музыка для него готова, а вот текст не написан. Хару думал — ну все, кризис позади, можно идти в общежитие. Но Роун тут же начал работать над второй песней, еще более романтичной — про «закаты с тобой». Хотя и в ней чувствовался намек на то, что закатом они любуются в слишком уж интимной обстановке. За этой песней последовала третья, уже про «девушку с глазами цвета ночи». Все делалось по одному сценарию: Роун наигрывал мелодию, накладывал поверх бит, писал черновик текста, добавлял акцентные моменты, ориентируясь уже на текст, Хару записывал демо, песня откладывалась «на потом».
Скорее всего, Роун бы и четвертую песню сейчас сел писать, но вмешался менеджер Квон — все же н Хару не зря его позвал. Он потребовал отпустить артиста, у которого завтра рабочий день.
В общежитие возвращались на такси. Хару, как и обещал, отдал свой кардиган Роуну. В машине отдельно поблагодарил менеджера за то, что тот приехал в нерабочее время.
— У нас нет нерабочего времени, — хохотнул тот. — Так что не парься. Просто потом твой менеджер как-нибудь меня подменит.
Хару с улыбкой кивнул. Менеджер Пён живет не в Каннам-гу, он бы на студию за пятнадцать минут не приехал. Тем более — с ужином и кофе. Поэтому Хару и написал менеджеру Квон, который живет в квартире под общежитием.