— Популярному, привлекательному айдолу с деньгами… будет непросто, — уверенно сказал дедушка. — Дедовщину в армии пытаются искоренить десятилетиями, но о ней все равно не перестают говорить в новостях.
Хару понимающе кивнул. А дедушка продолжил:
— Вряд ли кто-то из служащих рискнет вредить твоему физическому здоровью, но могут давить психологически. Армейский устав суров, поэтому тебе может быть очень сложно… в обычных войсках. Хару, тебе лучше готовиться к службе в войсках особого назначения. Любых.
— Особого назначения? — Хару от неожиданности аж поперхнулся воздухом.
— Армейский спецназ, либо воздушный десант. Подготовка там более суровая, отдыха меньше, из-за чего времени на унижение товарищей не остается. Кроме того, техника безопасности в таких частях предполагает, что ошибка одного может стоить жизни и здоровья всех в группе, поэтому эти части работают более слаженно, там случаи дедовщины — огромная редкость. Да и следят за парнями в этих войсках тщательнее.
Хару откинулся на спинку дивана в полном изумлении. Дедушка молчал.
То, что айдолам не особо-то хорошо служится в общем потоке, Хару слышал не единожды. И дедовщина, и постоянные издевки тех, кто призвался вместе с ними, нередко даже инструктора и старшие военные чины отрываются на парнях-айдолах за то, что те успешнее и много зарабатывают. И дедушка, скорее всего, прав. Спецназ и десант — это самые «дружные» структуры, причем независимо от страны. Разумеется, даже там есть шанс напороться на придурка, но вероятность того, что Хару вернется домой со здоровой психикой, гораздо выше.
— Чтобы попасть в войска особого назначения, нужно владеть любым боевым искусством хотя бы на уровне второго-третьего ученического ранга, — добавил дедушка. Психологические тесты ты наверняка пройдешь, с общей физической формой тоже проблем быть не должно…
— Я понял, — кивнул Хару, — Мне нужно начать брать уроки тхэквондо.
— Не обязательно именно тхэквондо…
— Учитывая, как меня воспринимают фанаты, тхэквондо прекрасно подойдет и к моему образу айдола, — хмыкнул Хару, — Будет проще убедить продюсерский состав, что мне нужны эти занятия, не упоминая армию.
Дедушка тогда только кивнул, соглашаясь, а Хару позднее нередко в мыслях возвращался к этой теме.
Раньше он воспринимал армию как нечто неотвратимое, но пока еще далекое. Он, конечно, хотел бы отслужить поскорее, но слова дедушки впервые заставили задуматься о том, как он вообще со своей мордашкой служить-то будет. В Корее тоже не все парни нормально реагируют на айдолов. Их понять можно — по телеку показывают слишком красивых парней, которых еще и натаскали говорить то, что нравится девушкам. Это как бороться с ожившим героем любовного романа — проигрыш почти гарантирован, слишком идеален соперник. И потом этот идеальный парень оказывается в структуре, где можно весь свой негатив регулярно на него сливать. В корейской армии достаточно личного времени по вечерам, есть доступ к телефонам, да и увольнительные регулярны. Но при этом корейский менталитет накладывается на жесткую армейскую структуру, из-за чего за любое неподчинение старшинам наказание будет не только по закону, но еще и в виде общественного осуждения — свои же фанаты будут ненавидеть, если узнают о вынесенном взыскании. Так что — да, служба айдолов никогда не бывает легкой именно в психологическом плане. Нельзя просто отслужить, как это делают все. Ты на все время в армии оказываешься практически выставленным на витрине — твои же сослуживцы смотрят и оценивают, чтобы потом рассказать в социальных сетях, какой ты на самом деле.
Специальные войска больше тренируются, у них меньше свободного времени, марш-броски назначают не раз в два-три месяца, как обычным служащим, а практически через каждые семь-десять дней. Плюс регулярные тренировки как с оружием, так и без него, из-за этого — занятия с психологом обязательны, ведь нужно отслеживать, что за человек получает профессиональные знания о том, как правильно убивать. Дедушка прав — для Хару лучше переносить тяжелые физические тренировки, чем терпеть издевки в общем потоке.
Есть, конечно, еще один вариант — армейский оркестр, куда чаще всего и уходят айдолы. Но этот вариант Хару оставит как запасной, если не пройдет отбор в специальные войска. Нужно еще Тэюна подговорить… как раз он и поможет с тхэквондо…
Тут Хару осознал, что у Тэюна четвертый дан, он имеет полное право преподавать. Для Хару это был бы очень удобный вариант, но пока непонятно — согласится ли сам Тэюн. Да и помещение нужно, самый минимум оборудования — хотя бы гимнастические маты, чтобы безопасно падать.
— Хару, приехали, — легонько коснулся его плеча менеджер Пён.
Хару вздрогнул от неожиданности. Он с любопытством выглянул в окно — машина остановилась у дверей школы. Занятия начнутся завтра, но за день до их начала, что ожидаемо, учителя вышли на работу. Они и выглядывали из окон, пытаясь рассмотреть — кого там встречают с зонтами у дверей.
Второе марта. День приятный — голубое небо в барашках белых облаков, воздух чистый, особенно на южной окраине Сеула. В марте часто бывает очень плохой воздух, когда вершины каннамских небоскребов исчезают в желтоватом смоге. Но съемкам Calvin Klein повезло — погода просто идеально подходит для съемок на улице. Не повезло Хару: коллекция весна-лето, то есть футболки и легкие джинсовки, а на улице +8. Был «план Б» — рекламу могли отснять на белом фоне в студии. Впрочем, Хару не был уверен, что хорошая погода — такое уж невезение. Ну, померзнет немного, зато наконец-то все пройдет не в четырех стенах съемочных павильонов.
Моросил легкий дождичек, поэтому Хару и встречали с зонтами. Как только открылась дверь автомобиля, мужчина-охранник поднял зонт, чтобы Хару не промок. Второй человек с открытым зонтом уже был рядом. На взгляд Хару — это лишнее. От дверей машины до дверей школы — два шага и четыре ступеньки, а дождик совсем слабый.
Внутри школы Хару встречала женщина — координатор съемки. Она поприветствовала его, предупредив, что из-за дождя будут сначала снимать кадры внутри школы. Для размещения команды отдали три комнаты на первом этаже, снимать будут в школьной библиотеке.
Все это говорилось на ходу, инструктаж закончился ровно у дверей того кабинета, в котором Хару будет переодеваться. Оказалось, что им отдали две гримерки около актового зала — по комнате для Хару и для Наён, а остальной стафф разместился в большом зале, рядом со сценой — именно там всех будут кормить, там оставили свои вещи работники, занятые на сегодняшней съемке.
В гримерке Хару уже ждали стилисты. Удивительным образом сегодня это были мужчины. Хару уже так привык, что эту работу выполняют женщины, что даже не сразу поверил, что именно эти парни будут его сегодня красить.
Не успел он сесть на стул для макияжа, как в гримерку зашел Им Минхёк.
Он почему-то очень долго держал ладонь Хару при рукопожатии и смотрел как-то странно. Вспомнился разговор с Чо Вонги — неужели Минхёк знает, кем был прадедушка Хару? Но не может же Хару спросить это напрямую?
На прошлой фотосессии Минхёк многому научил Хару. Объяснил практически всю базу по позированию за несколько часов, причем так доходчиво, что теперь Хару всегда хвалят на фотосессиях. Хотя он искренне считает, что еще есть, чему учиться, просто времени пока нет. Менеджер Квон говорил, что есть инструктора по позированию и для мужчин, и для женщин, Хару хотел бы записаться — этот навык лишним точно не будет.
— Помнишь ту фотосессию с Наён? — спросил Минхёк.
Хару кивнул:
— Как я понимаю, вы хотите ее повторить? Что в ней было необычного?
— Удивительная атмосфера юности, — улыбнулся Минхёк, — Надеюсь, что сегодня получится поймать нужный настрой. Мы немного изменили бэкграунд, расширили его. Итак. Ты — главный школьный красавчик. Спокойный, холодный, но добрый внутри. Наён — веселая девчонка, которой вечно не сидится на месте. Она постоянно рядом с тобой, крутится поблизости, надоедает…
— Но, на самом деле, я в нее уже влюблен, разумеется, — хмыкнул Хару.