— Разумеется, — улыбнулся Минхёк. — Держи эту предысторию к голове, когда будешь сниматься.
— А Наён уже приехала? — уточнил Хару.
— Да, она уже готова к съемке, приехала вместе со мной.
Хару кивнул. Говорить стало сложно — визажист начал свою работу. Менеджер Пён протянул Хару книгу, а на столик визажиста выставил стакан воды с трубочкой на случай, если Хару захочется пить. Но это оказалась лишним.
В кресле визажиста Хару пробыл недолго — минут пятнадцать. Потом долго выбирали одежду, пришлось переодеться. С футболкой определились сразу, а вот джинсы пришлось менять, первые смотрелись на нем не очень выигрышно. Только когда с одеждой окончательно определись, за работу принялся стилист по волосам. И уже перед самым выходом из гримерки Хару подкрасили губы.
Все время подготовки Хару думал о фотосессии: как позировать вдвоем, как можно показать характеры через мимику и позы. Причины волноваться есть. Заплатят ему действительно щедро — полтора миллиона за этот год, миллион в следующем. Последнее, впрочем, с оговорками — бренд имеет право расторгнуть контракт в одностороннем порядке, если за первый год отдачи не будет. Но, кажется, сами представители Calvin Klein в это не верят. Они общаются с ним так, как будто впереди долгое сотрудничество.
Закончив приготовления, Хару вместе с менеджером Пён и стилистами отправился к библиотеке. Там было достаточно многолюдно, шли последние приготовления. Самое заметное, что произошло — все книги на полках получили непрозрачные разноцветные обложки, без картинок и каких-либо символов. В рекламе вообще недопустимы любые посторонние надписи, так что это было ожидаемо.
Хару быстро нашел Наён — он стояла рядом с Минхёком. Ее накрасили, подчеркнув миловидность черт, из-за чего она даже стала не особо похожа на Им Минсо. В простой белой футболке и джинсовой мини-юбке, она выглядела несколько неуверенно. Забавно — в прошлый раз она учила Хару расслабляться на фотосессии, а сегодня, получается, его очередь.
Хару, как и положено, громко представился стаффу, попросил позаботиться о нем, и только потом направился к Минхёку и Наён.
— Привет, — смущенно улыбнулась Наён.
— Неужели волнуешься? — Хару чуть наклонил голову.
Наён отвела взгляд и немного ворчливо ответила:
— Ты быстро привык к тому, что твое лицо на всех билбордах, а для меня это — что-то новенькое.
— Я до сих пор не привык, — громким шепотом сказал Хару. — Каждый раз, когда открываю интернет-магазин косметики, пугаюсь своей же рекламы.
Наён тихо засмеялась:
— Почти уверена, что ты обманываешь, — сказала она, — И потому, что косметику тебе наверняка присылает бренд, и потому, что реклама в интернет-магазинах давно закончилась. Но спасибо.
Хару немного неловко улыбнулся: ответил по привычке, как для фанатки, а Наён коварно поймала его на лжи.
— Справедливости ради, я вздрогнул, когда зашел купить себе солнцезащитный крем перед дебютом, — сказал Хару.
— А вот в это верю. Я вообще слабо представляю — каково жить в мире, когда твое лицо на всех билбордах…
Продолжить легкий диалог они не смогли — место для съемок полностью готово, пора за работу.
Вообще, сниматься в джинсах в школьной библиотеке — немного нелогично, ведь корейские подростки почти никогда не ходят в школу в обычной одежде. С другой стороны, библиотека — относительно нейтральное место, четких стандартов здесь нет, гипотетически можно и в джинсах прийти. Да и понять сложно — школьная эта библиотека, или какая-то другая.
У Минхёка не было четкого определения — где именно они должны стоять и что делать. Он предложил выбрать место самостоятельно. Хару решил начать с пространства между рядами.
Первые кадры давались тяжело, чувствовалась неловкость, Наён была очень зажата. Через пару минут она неуверенно спросила:
— А можно нам музыку включить?
Хару не выдержал, хихикнул. Минхёк тоже. Но стафф засуетился и через пару минут на площадку принесли переносную колонку (и где только нашли так быстро), Наён подключила к ней свой телефон и на площадке заиграла хорошо знакомая Хару «Any song» Zico. Наён сразу начала улыбаться, телефон отдавала, уже пританцовывая. Парень-осветитель и девчонка с отражателем тоже начали улыбаться, даже за спиной у Минхёка обстановка стала менее напряженной. Хару понял, что это можно взять на заметку. Музыка действительно помогает немного расслабиться, особенно, если подобрать репертуар, подходящий по концепции. Нужно будет в следующий раз попросить поставить что-нибудь веселенькое и на его фотосессиях, а то эта мрачная серьезность немного напрягает.
Под музыку работать стало проще, особенно Наён. Она откровенно веселилась, периодически трясла Хару за плечо, пыталась заглянуть в глаза — ну реально как какая-нибудь прилипчивая влюбленная девчонка. Хару-то проще: у него маска «ледяного принца» — его обычное состояние, ничего играть не нужно.
Минхёк щелкал камерой, иногда давал короткие указания, преимущественно Наён.
— Наён, правую руку как будто ампутировало, выстави ее вперед! Не втягивай голову в плечи, нужна красивая шея! Выпрями спину!
Наён ему не отвечала, просто продолжала работать. Минут через пятнадцать сменили локацию. Еще через пятнадцать — надели другие футболки. Еще пятнадцать минут — четвертая локация в библиотеке. Все быстро, четко, достаточно весело. В перерывах Хару видел, что «заказчикам» фотографии нравятся. Директор по азиатскому направлению сам пришел на съемку, сидел у компьютера и отсматривал итоговые кадры. Восхищенно качал головой. Видимо, все идет хорошо.
За время работы дождик прошел, теперь солнце то пряталось за тучами, то заглядывало в окно библиотеки. Работая на четвертой локации, Хару понимал: сейчас пойдут на улицу. Придется мерзнуть.
— Прежде, чем вы выйдете на улицу, — заговорил директор азиатского направления, — Можете сделать несколько кадров только Хару? Для социальных сетей — о том, что он стал амбассадором бренда мы хотим объявить до начала весенней рекламной кампании.
— Да, конечно, — кивнул Минхёк.
Хару подошел к окну: как раз солнце спряталось и не будет слепить Минхёка. Он уже не изображал «ледяного принца», просто позировал. В какой-то момент сделал вид, что застегивает пуговицу на джинсах, тем самым немного поднял край футболки и продемонстрировал кусочек фирменной резинки. Услышал довольное «О-о-о» со стороны стаффа и не смог сдержать улыбки — скорее всего, немного коварной. Теперь «О-о-о!» стало громче и более восхищенным. Хару смутился. Минхёк, сделав еще несколько фото, убрал камеру от лица:
— Знаешь, у тебя очень хорошо работает мимика. Особенно– взгляд и улыбка. Готовимся к улице. Но покажите Хару, что я имел в виду.
Хару подошел к столу с компьютером. Ему промотали несколько снимков. Подряд, друг за другом, они действительно выглядят интересно — поза едва изменилась, а на лице три разных выражения.
— Классно смотрится, — раздался из-за плеча голос Наён. — Если склеить эти три фото в одно, друг за другом, получится что-то вроде истории — невинно поправляет ремень, потом подумал, что в комнату вошел кто-то особенный, поэтому улыбнулся, а затем понял, что не тому человеку коварно улыбался.
Мужчины, которые сидели за ноутбуком и рассматривали фотографии, засмеялись, соглашаясь.
Ну, а Хару вернулся в гримерку. Ему поправили макияж, выдали новую одежду: теперь уже долго подбирали подходящую джинсовую куртку. Поверх пока позволили накинуть пуховик.
На улице — ветер, влажно и холодно. Наверное, даже не +8. Наён тоже куталась в длинный пуховик, из-под которого торчали голые лодыжки в белых носочках и белых же кроссовках. Всей командой вышли в небольшой сквер на заднем дворе школы. Вполне уютный, с лавочками и парой клумб.
Весь стафф — в пуховиках. Минхёк вышел просто в свитере, а удивленным представителям бренда пояснил, что под свитером термобелье, он не замерзнет.
— Снимаем по пять минут! — громко объявила координатор съемки, — все будьте готовы к тому, чтобы сразу одевать наших моделей, они не должны простыть! Где обогреватель? Почему еще не включен?