— Теперь и ты куришь? — возмутился Хару, разгоняя рукой сигаретный дым.
— Ой, прости, — едва не подпрыгнул на стуле Дэхви. — В этом здании не курит, кажется, только Пэгун-сонбенним. Я вроде бросал, но здесь не выдержал. Сейчас проветрю.
Он сразу открыл окно, прогоняя остатки дыма.
В отличие от Роуна и Пэгун, личная комната Дэхви выглядела очень просто, даже как-то бедно. На большом столе — такой же есть у Роуна, — стоит ноутбук, несколько внешних устройств для упрощения работы с музыкой, пепельница и большая кружка. Возле стола — два стула на колесиках. Не удобные кресла, как у Роуна, а пластиковые, не слишком уютные даже на вид. У одной из стен — простенький диван-двойка. Рядом с ним — тумба с принтером, мини-холодильник и мусорное ведро с крышкой. И все, больше ничего.
— У тебя достаточно пусто. Получается, большую часть мебели креаторы покупают себе сами? — уточнил Хару.
— Да, — кивнул Дэхви, — госпожа Им предоставляет помещение для работы, корпоративные подписки на множество очень полезных программ, часть оборудования можно брать взаймы. Хотя здесь вся мебель — от студии, я только принес мини-холодильник. На новый диван я еще не скоро заработаю, учитывая, что ни одну мою песню еще не выкупили.
Хару задумчиво кивнул, садясь на один из стульев. Ну, не так плохо, как показалось сначала — вполне удобный, просто не слишком мягкий. Если бы у Роуна в кабинете были такие жесткие кресла, он бы с ним в воскресенье столько не просидел.
— Ты же вроде должен учиться, или я что-то не так понял? — спросил Хару.
— Да, — кивнул Дэхви, — Первого марта были первые лекции. Очень круто, если честно. Еще и график такой, чтобы было удобно людям, у которых есть другая работа — лекции всегда вечерние, очень много самостоятельной практики. Ну, будет много самостоятельной. Пока только первые занятия, много теории.
Хару кивнул. Но тут же с интересом задал следующий вопрос, потом еще один. На шоу Хару сначала мало обращал внимание на Дэхви, но потом действительно зауважал его. Он чувствовал в нем что-то родственное, они похоже относятся к работе, даже манера общения чем-то перекликается.
Но то, что рассказывал Дэхви, заставило Хару даже немного обидеться. Они, конечно, не друзья, но о таком можно было и рассказать. В декабре Дэхви сбили на самокате. Отделался он одновременно и легко, и не очень. Ушибы, ссадины, но никакого сотрясения. Вот только падал он, выставив вперед правую руку, в итоге — перелом сразу в трех местах. Два месяца в жестком ортезе, сейчас восстанавливает подвижность руки.
— Зато теперь я амбидекстр, — весело добавил Дэхви, — До сих пор держу палочки в левой руке.
Хару пораженно покачал головой. Но тут же уловил саму суть:
— Получается, ты три месяца не тренировался?
Дэхви грустно улыбнулся и кивнул:
— Да. Перелом сложный, двигать даже плечом — крайне нежелательно. Плюс ушибы, я проехал по асфальту метра два, содрал себе кожу на ногах так, что недели полторы было больно двигаться — корочки трескались и я готов был выть от боли. Какие уж тут танцы. Но за это время я понял, что перегорел. Не хочу больше быть айдолом. New Wave обещали поспособствовать в выпуске хип-хоп альбомов. Этим и займусь. Смогу выступать на фестивалях. Думаю, мне этого хватит.
Звучало как-то грустно. О чем Хару и сказал вслух:
— Звучит не слишком-то радостно. Ты же хотел стать айдолом…
— Я хотел выступать. Но я устал. Пролежав две недели на кровати, я многое понял. Я хочу заниматься музыкой, хочу выступать. Но для этого не обязательно становиться айдолом. Да, такой взрывной популярности, как у к-поп группы, у меня не будет, но… У меня нет и твоих внешних данных, — улыбнулся Дэхви, — в любой группе я был бы одним из наименее популярных участников. Так что… я принял решение не продолжать тренировки, поговорил с представителями агентства, они согласились. Собственно, даже менять ничего не пришлось. Договор был на сольный дебют, но там не было указано, в качестве кого я дебютирую — к-поп рэпера, или просто хип-хоп исполнителя.
Хару неуверенно кивнул. Ему все еще было как-то неловко, словно это он виноват в том, что Дэхви не станет айдолом, как мечтал. Хару понимал, что на самом деле это не так, но чувства — сложная штука, они нередко перечат логике. Желая немного разрядить ситуацию, он с улыбкой спросил:
— Ты уже написал об этом песню?
— Песню? — удивился Дэхви.
— Ну да. Рэперы же обычно пишут о том, что пережили. Песня про то, как отказался от мечты стать айдолом — наверное, это интересно.
Дэхви секунд десять удивленно пялился на Хару, потом задумчиво покачал головой:
— Умеешь ты озадачить. Я почему-то об этом даже не думал. Здесь никто не пишет песни про себя, все работают на заказ, сочиняют коммерческие тексты, так что я даже и забыл, что можно опираться на собственную биографию.
— А ты? Ты пишешь коммерческие треки?
Дэхви неуверенно повел плечом:
— Ну, я пытался. Тут есть… кто-то вроде куратора для новичков. Роун, Пэгун и Ынсоль работают сами, отчитываются только перед начальством, а всех остальных курирует Ли Ихван, он проверяет наши песни, дает советы. Если что-то кажется ему стоящим, это начинают предлагают другим агентствам в качестве демо, либо придерживают для New Wave. У меня кое-как приняли две песни, они немного побродили по агентствам, но покупатель не нашелся, так что они вернулись ко мне. Ихван-ним сказал, что нет яркого образа и цепляющего хука.
Хару кивнул. Он понимал, о чем говорит Ихван. Хук — это самая запоминающаяся часть песни. Обычно это припев, но не обязательно — это может быть необычный бит всего трека, либо какие-то строчки в куплете, либо мелодия дэнс-брейка, а иногда и вступление. Отсутствие хука, как понял Хару, — это главная проблема начинающих создателей музыки.
— А ты спрашивал совета у Роуна? — спросил Хару.
У Дэхви вырвался немного безумный смешок:
— У Роуна? Как бы тебе сказать… Он не особо-то любит обучать других. Боюсь, что в меня может что-нибудь полететь.
— А Бэкан?
— Он тоже из касты неприкасаемых. Гениальный композитор — так про него здесь говорят. Обычно работает только с Пэгун, с другими почти не разговаривает.
Хару задумчиво кивнул. Он никогда не задумывался о структуре подчинения в Encore. С другой стороны — все песни для группы пишет либо Роун, либо Пэгун. Бэкан помогает им обоим со сложными музыкальными композициями, Ынсоль — с рэпом. Но сонграйтеров в агентстве больше, они что-то пишут, продают на сторону… и никак не контактируют с группой. Выходит, что писать песни для действующих групп — это привилегия, доступная лучшим из лучших. И Дэхви в их числе нет.
При этом хотелось немного помочь ему. Да, Хару не обязан — не его вина, что Дэхви передумал становиться айдолом, он к этому вообще никакого отношения не имеет. Но почему-то он все равно чувствовал, что обязан Дэхви. Было ощущение, что без Хару состав группы Black Thorn мог бы быть совсем иным. Без его «поддержки» Чанмин не набирал бы так много голосов и место главного рэпера могло бы достаться Дэхви. Это все еще не вина Хару, но противное чувство вины не уходило.
— Знаешь, у меня абсолютный слух и я последнее время много работаю с Роуном и Пэгун. Включай, что у тебя есть, я послушаю и попробую помочь.
— Серьезно? — удивился Дэхви. — У тебя же завтра наверняка расписание…
— Не спал много, нечего и начинать, — отмахнулся Хару. — Я только пошлю менеджера за кофе. Будешь что-нибудь?
— Нет, спасибо, — поспешно ответил Дэхви и подъехал ближе к ноутбуку, — Кстати, очень многие обсуждают тот факт, что ты работал с Роуном. Говорят, ты даже музыку его исправлял?
— Эм-м, — удивился Хару, — А это-то откуда известно?
— Ынсоль рассказал Бэкану, Бэкан — своему другу, тот — остальным… Ну… у нас тут любят сплетни, особенно про Роуна. Раньше он бесился, если кто-то начинал критиковать его мелодии. Говорят, именно из-за этого он с Пэгун больше и не разговаривает.