— Обычно под «старыми семьями» подразумевают потомков аристократов, которые придерживаются конфуцианских традиций, — пояснил Хару. — Это про воспитание, про умение вести себя в обществе. Вообще, насколько я понимаю, нынешние богатые люди сильно идеализируют те семьи бывших аристократов, которые продолжают придерживаться корейских традиций. Знаешь, как… как будто сначала они покупают дорогой дом, начинают носить брендовую.одежду, отдыхать в Европе, а потом им всем становится необходим друг-аристократ, желательно с традиционным воспитанием.
— А еще лучше — жених для дочери или невеста для сына, — хмыкнула бабуля. — Что? Мама Суджин назвала вас красивой парой. Даже я была удивлена, если честно. Им же по двенадцать лет! А она была так рада их общению, словно завтра свадьба.
Дедушка расхохотался, Хансу покраснел, а Хару удивленно переглянулся с мамой.
— Ка-какая свадьба? — аж запнулся Хансу, — Мы просто общаемся!
— Сначала общаетесь, а потом вместе растите детей, — улыбнулась мама, «подкалывая» смущенного сына.
Хансу еще больше покраснел. Хару пытался вспомнить: а когда он начал влюбляться в девчонок? Одиннадцать лет, наверное, уже подходящий возраст. Просто Хансу так очаровательно краснеет, словно ему действительно нравится девочка, о которой говорит бабуля. Но Хару не стал продолжать шутку мамы, а вернулся к первоначальному вопросу, про реакцию родителей на бабулю:
— В общем, на бабушку смотрели с особым любопытством, потому что самые наблюдательные из родителей видели человека из той самой «старой» семьи — осанка, походка, плюсом к этому — сумка и пиджак.
— А у меня тоже есть что-то такое, из-за чего во мне видят мальчика из «старой семьи»? — поинтересовался Хансу.
— В Хару больше, — призналась бабуля. — Но частично это связано с тем, как мы вас обучали. Хару старше, на него мы чуть больше давили в плане традиций, он знает все, что должен уметь старший мужчина в семье.
— Я тогда тоже хочу! — с горячностью заявил Хансу.
Тут Хару не выдержал:
— Кажется, свадьбе все же быть! — выпалил он.
Все взрослые в комнате тоже начали посмеиваться над Хансу, который покраснел, кажется, всем телом.
— Прости, я не смог удержаться, — смеясь, сказал Хару.
Хансу недовольно насупился, став еще милее и забавнее.
— А кто родители этой Суджин?
— Хочешь знать, выгодным ли будет брак? — улыбнулась бабушка, — Очень выгодным. Отец Суджин — крупный акционер Samsung, но он не экономист, а инженер, создал какую-то ключевую технологию. Честно говоря, мама Суджин объясняла весьма обтекаемо.
— Скорее всего — это часть корпоративной тайны, — кивнул дедушка. — Хорошая невеста, надо брать.
Дедуля тоже хитро посматривал в сторону Хансу.
— Да хватит уже! — возмутился тот.
— Прости, прости, — тут же пошла на попятную мама. — Никто не собирается вас женить, можешь дальше с ней просто общаться.
У Хару не языке вертелось, что за семь лет Хансу может найти еще более выгодную невесту, но говорить это вслух он не стал. Шутка уже перестала быть смешной. Поэтому он первым перевел тему — спросил про занятия в школе и проживание в общежитии. Хансу с радостью начал рассказывать, тем самым закрыв тему и «старых» семей, и своей «почти невесты».
Воскресенье ощущалось как последний день перед отпуском. И это при том, что сразу начать отдыхать они не смогут — сначала нужно записать альбом. И все же станет поспокойнее, без всей этой беготни. Поэтому и выступление отработали с энтузиазмом, и награду забирали особенно радостно.
А еще больше они радовались удалению программы «родительского контроля». Цифровой детокс закончен, можно снова читать токсичные комментарии про самих себя.
Баллада «Perfect love story» занимала первое место в корейских чартах уже сто шестьдесят пять часов. Perfect All Kill уже получается впечатляющим. Хару знал, что песня все еще на первых местах, но слабо представлял, что это значит для корейской публики. Оказалось, что до них PAK с дебютной песней получали только Black Pink. Да и вообще, PAK у мужской группы — это редкость. Так что сейчас в сети обсуждали преимущественно это достижение.
Хару, читая новости, вспоминал вообще обо всем, что успел сделать за зиму. В понедельник выходит саундтрек, та песня на стихи Минхёка. И в понедельник же начнется рекламная кампания Calvin Klein. А в пятницу выйдет выпуск «Книжной симфонии». Поэтому Хару подумал, что хочет провести стрим.
Ему самому это желание казалось странным. Неделя была тяжелой, завтра рабочий день, нужно не только записывать альбом, но еще и репетировать выступления для фанмитинга, плюс было бы неплохо вечером снова с Роуном поработать — идеи-то для альбомов у него теперь есть. Лучше было бы лениво выпить чаю, перечитать пару глав «Бойцовского клуба» и лечь спать. И все же он написал Ли Кахи, спрашивая — может ли он провести трансляцию, а потом пошел к менеджеру Квон, чтобы тот помог с организацией.
Чтобы не мешать парням, Хару решил устроиться в собственной комнате. Он просто отодвинул письменный стол от стены, в это узкое пространство поставил стул, заранее принес себе чай, сладости. Менеджер Квон настроил трансляцию. Хару волновался немного, конечно. Не совсем понимал, о чем будет говорить, просто… словно чувствовал себя обязанным. Без поддержки фанатов у него бы не получилось достичь столь многого за столь короткий срок.
— Включаю вашу песню в качестве заставки, — сказал менеджер Квон, — Как только доиграет — включаем камеру и микрофон.
Хару кивнул. Он еще раз проверил внешний вид перед зеркалом — прическа в порядке, хотя отросшие волосы и бесят, футболка приличная, штаны вообще без рисунков.
— Да шикарен ты, — хмыкнул менеджер Квон, — Как и всегда.
— Проверял, не затерялся ли где-то на мне еще один неприличный кот.
Менеджер Квон хохотнул:
— А что, у тебя их много?
— Подарил одного Роуну, вы же видели. Вроде других не покупал. Эх, у меня теперь травма… Даже если куплю что-то такое, вряд ли надену…
Говоря все это, Хару сел на стул. Перед ним — камера и ноутбук. «Backbone» почти доиграла, так что он поднес палец ко рту, требуя молчания, заранее включил микрофон. Желая немного «пошалить», начал подпевать последним строчкам песни. Пел тихо, чтобы не заглушать мелодию, но знал, что зрители его расслышат. А потом и камеру включил.
— Привет, — немного неловко улыбнулся он и помахал рукой.
Чат отставал от трансляции, поэтому сейчас там все спрашивали — «это голос Хару?». Но уже через пару секунд появились десятки машущих ладоней и приветствий на разных языках.
— У меня нет особого плана, просто хотел немного поболтать, — сразу сказал Хару, — Мы закончили продвижение альбома, так что сейчас будем видеться реже… пока не начнем выступать. Задавайте вопросы, я постараюсь ответить на самые интересные.
Хару взял в руки телефон, начал вчитываться в сообщения чата. В основном там — всякий мусор вроде смайликов. Но постоянно повторялись традиционные корейские вопросы.
— На обед у меня были рыба и креветки на гриле, немного риса и много панчанов. В честь последнего дня продвижения мы с парнями заказали себе обед из ресторанчика поблизости от телестудии. Там делают гриль навынос, то есть, жарят его за вас. Но меня порадовало разнообразие закусок — нам прислали двенадцать видов! Двенадцать! И мясные, и овощные, был даже салат чонгак, я его почему-то очень люблю… впрочем, я люблю все, что выловили в море… Парни меня даже подкалывают постоянно, — пожаловался Хару, — Я обычно заказываю себе морепродукты. У меня была не очень-то обеспеченная семья и мы чаще ели курицу, ведь она дешевле, а сейчас я могу себе позволить то, что нравится… возможно, со временем наемся, но пока наслаждаюсь.
Хару увидел, как на корейском начали писать — «все котики любят рыбку». Он недовольно посмотрел в камеру:
— Понятно, теперь и вы меня подкалывать будете… Эх…
Говорил он это, понятное дело, не всерьез. Он заранее знал, что так будет. Но девчонки-стилистки почему-то считают очаровательной любовь Хару к морепродуктам, так что он решил поделиться этим и с фанатами.