У Ноа — лирический баритон, две с половиной октавы. Тембр не самый бархатный, что для баритона считается минусом. Красивый тембр — это главное оружие вокалиста на сцене. Вот у Тэюна диапазон ещё скромнее, но тембр приятный, так что фанаты пишут о нём с восхищением чаще, чем о Ноа. Немного обидно. Можно быть мастером своего дела, а любить будут того, кому повезло с данными.
Правда, музыкальным продюсерам это не так уж важно. Роун ценит способности, а не тембр. Для Ноа он иногда специально понижает тональности припевов, пишет сложные бриджи с джазовой подачей, добавляет эдлибы. Все для мощного звучания. И Хару очень бы хотелось хотя бы немного приблизиться к способностям Ноа… Но есть ощущение, что Ноа тоже очень бы хотел получить диапазон Хару с его стабильными верхами…
— Хару! — окликнул его Роун. — Ты работать собираешься? У нас проверка на идеальность.
— А? Что? — едва не подпрыгнул Хару.
— Айгу-у! — недовольно протянул Роун. — Лично я тебя сюда сажал вовсе не за красивые глаза. Партию оценивать кто будет?
Хару рассеянно заметил, как за стеклом хихикает Ноа — Роун не отпустил кнопку и тот прекрасно слышал все, что происходило в студии.
— Простите, задумался, — смущенно улыбнулся Хару. — Включайте, я готов.
[*Длинная сноска для объяснения некоторых нюансов. У песни есть тональность — то есть, диапазон нот, от самой низкой к самой высокой, которые должен уметь исполнять вокалист данной песни. Особенно это заметно как раз в опере — арии там пишутся строго под определенный тип голоса — для лирического тенора, например, арий особенно много. Важный нюанс. Хороший вокалист, в принципе, способен исполнить песню не в своей тональности, но ему это будет сложно, некомфортно, нередко даже вредно для горла. В поп-музыке тональность песни может меняться в зависимости от части песни, но не всегда это делается ради удобства вокалистов. Теперь к деталям)). Чанмин рэпер, его не учитываем, остальные вокалисты, от самого высокого голоса к низким: Юнбин и Сухён — лирический тенор, Хару и Шэнь — драматический тенор, Ноа и Тэюн — лирический баритон. Для удобства Роун и Пэгун пишут песни в тональности драматического тенора, что наиболее комфортно именно для Хару и Шэня, а Юнбин и Сухён способны с этой тональностью справиться практически без лишних усилий. Некоторые «высокие» ноты Хару являются «средними» для Сухёна и «экстремально высокими» для Ноа. При этом Хару, за счет широкого диапазона, способен брать очень высокие ноты, которые недоступны даже Сухёну, а Ноа может их исполнить разве что фальцетом, и это будет звучать не особо мощно. И еще уточню. Баритонам вообще в к-поп сложно, они почти всегда поют в некомфортной тональности, потому что азиаты любят высокие ноты, мужские партии часто пишут для лирических теноров. Голоса Ноа и Тэюна по тембру близки к V из BTS или Чханёлю из EXO. Это позволяет им встраиваться в более высокое звучание групповых песен, но при этом они теряют часть своей индивидуальности, а раскрываются преимущественно в сольных работах.*]
Когда закончили запись двух песен, еще немного поговорили о других треках, попробовали спеть вне студии, пока с листа. Потом парни пошли в общежитие, а Хару остался с Роуном. Он ожидал, что Минсо тоже уйдет, но она осталась.
— Я посижу, послушаю, — сказала она Роуну. — Обещаю быть тихой. Ты знаешь, я это умею.
— И почему я вообще с тобой связался? — недовольно буркнул Роун.
— Потому что больше с тобой никто работать не может, — фыркнула Минсо.
Когда парни ушли, освободился диван. Минсо встала со стула, на котором тихонько сидела все это время, открыла тумбочку, достала подушку и плед, кинула их на диван.
— Беспардонная женщина, — продолжал ворчать Роун, копаясь в ноутбуке.
— Попрошу! Это я тебе покупала! А то спал раньше, свернувшись калачиком…
Тут Хару впервые реально осознал, что они очень давно знакомы. Не друзья, но общение выходит за рамки «начальница и подчиненный». Они словно… учились вместе? Или что-то вроде этого. Но спрашивать Хару, разумеется, не стал бы. Вот только внезапно на его невысказанный вопрос ответила Минсо:
— Не обращай внимания. Мы давно знакомы. Еще когда он был фронтменом рок-группы, я делала обложки для их альбомов. Потом мы вместе работали над к-поп альбомами.
Роун промолчал. Хару неловко улыбнулся и заметил:
— Я… сделаю кофе. Продюсер Им, вы какой пьете?
— Сидеть! — строго сказала Минсо.
И Хару, только начав вставать со стула, плюхнулся на него снова — уж слишком неожиданным был ее командный голос.
— Работайте. Я сделаю кофе. Насколько помню — без молока, одному без сахара, второму пару столовых ложек.
И она просто вышла из кабинета, оставив Хару удивленно хлопать глазами. Ситуация становилась крайне странной.
— Я тебе этого не говорил, но, вообще, она нормальная, — заметил Роун, — Не переживай, этот кофе тебе потом не будут припоминать. Но давай местами поменяемся. И возьми вон там вентилятор. Будешь включать его, когда я курить начну. А то как-то неудобно при женщине дымить.
Хару посмотрел в указанную сторону и пошел за вентилятором. Система понятна: Роун садится спиной к окну, открывает его, когда курит, вентилятор выгоняет дым в окно. Только Хару не был уверен, что это сработает. Впрочем, на улице тепло и нет ветра, началась полноценная весна, так что и дуть из окна не должно. Хотя немного задевает, что ради Хару Роун так не старался.
К приходу Минсо они немного изменили обстановку комнаты, все заново подключили. Роун зачем-то достал огромную коробку шоколадных конфет Ferrero Rocher. В Корее они расцениваются не просто как сладости, а как элитный праздничный подарок, потому что достаточно дорогие. Минсо постучала, Хару открыл дверь. Она зашла с подносом — две большие кружки с черным кофе, третья с шапочкой взбитых сливок.
— В темной кружке с сахаром, в светлой — без, — сказала она, поставив поднос на стол.
Потом она достаточно долго копошилась на диване, пытаясь устроиться поудобнее, закутаться в плед и не пролить кофе с шапкой сливок. Удивительно, но в итоге ей это удалось, хотя Хару был уверен, что кофе не выживет.
— Давай, что там у тебя, — Роун улыбался с предвкушением.
Честно говоря, он вообще это сказал так, словно Хару сейчас из кармана косячок достанет и они вместе его раскурят. Вот только Роун пока даже не курил. Он взял одну конфету из большой коробки, содрал с нее фантик, целиком запихнул в рот и тут же залил своим сладким кофе. Хару непроизвольно поморщился: он практически ощутил во рту эту приторную сладость. Фу, гадость какая.
— Если я правильно понимаю, то осенью или в начале зимы будет мини-альбом? — уточнил Хару.
— Скорее всего. Но многое еще от нее зависит, — Роун кивнул в сторону Минсо, — Я пишу песни, вы их записываете, она решает, когда их выпускать и в каком виде. И вообще, теоретически может какие-то песни выкинуть… Пока не было, но может.
Хару задумчиво кивнул.
— Просто, размышляя о том, какой альбом выпускать после тематики «курортного романа», я подумал, что нужен контраст. Что-то мрачное, но более приличное. И мне пришло в голову, что классно бы звучал альбом с элементами корейской классики, отсылающий к мифологии. Что-нибудь мрачное, таинственное… можно обыграть либо кумихо, либо имуги.
[*Существа из корейской мифологии. Кумихо — обычно женщина, девятихвостая лиса, соблазняет мужчин, чтобы заполучить их сердце или печень. Мужчины встречаются реже, но добрыми их все равно назвать нельзя. По легенде, если кумихо проживет 1000 лет, не убивая людей, то может стать человеком. С имуги все еще сложнее. Это что-то среднее между змеей и драконом — существо, которое застряло между двумя формами. Драконы в корейской мифологии всегда тесно связаны с водой, поэтому и имуги обычно живут в водоемах. Им нужно пройти некие испытания, чтобы стать полноценным драконом, поэтому обычно в мифологии они ближе к добрым персонажам. *]