[…] Интенсивность и охват облучения подтверждают решение Временного правительства держать Ковчег запечатанным, минимизировать частоту экспедиций и других подъемов на поверхность до тех пор, пока основные экологические показатели, указанные в Приложении Е, не улучшатся».
— Судя по упоминании «поверхности», они находились не здесь, а где-то в другом месте, — заметила я и посмотрела на Дудочника.
Тот кивнул:
— Они знали, что грядет. Ждали, что будет взрыв, и построили Ковчег, чтобы спрятаться и защититься.
Этот единственный клочок бумаги все изменил. Всю свою жизнь я думала, что До — это лишь время. Сейчас же для меня оно обрело место.
— Но где они могли спрятаться? — спросила я. — Весь мир сгорел.
Я лучше всех знала о разрушительных последствиях взрыва. Видела их снова и снова. Как мир превращался в пламя.
— Под землей, — предположил Дудочник. — Тут упоминаются подъемы на поверхность. — Он подвел палец к словам. — Подумай — у них были технологии, которые мы не в состоянии представить, и время на подготовку.
Салли кивнула:
— Мы так поняли, что это было для них своего рода убежище. Для некоторых из них. Вероятно, для властей предержащих.
— Но это не самое главное, — продолжил Дудочник и потянулся, чтобы перевернуть страницу. — Смотри.
«Продолжаются попытки связаться с союзными государствами. Радио и спутниковые приемники оказались повреждены детонацией. Восстановить оборудование возможно, но в настоящее время это не является приоритетным, учитывая масштабы ущерба, а также проблемы, возникшие на поверхности. Все коммуникации будут зависеть также от самих союзных государств и наличия у них функционирующего оборудования. Кроме того, высокая концентрация пепла в атмосфере в обозримом будущем может нарушить работу спутников и радиосвязи (см. Приложение Е)
Исходя из этого созвана целевая группа для изучения возможности морской или воздушной экспедиции. Из-за разрушения ангара Ковчега и пожаров на топливных складах […] Еще одним препятствием для воздушной разведки в настоящее время является высокая концентрация пепла в атмосфере, ограничивающая видимость.
О морской разведке: наземная экспедиция 3а подтвердила полное разрушение гавани […] Однако сообщается, что один из кораблей из Ангара 1 мог сохраниться неповрежденным.
Чтобы с наибольшей вероятностью найти выживших (тем более, выживших, способных предоставить нам помощь), мы отдаем предпочтение тем государствам, по которым, как предполагается, не производились направленные удары. По всей видимости, нет смысла пытаться добраться до […] Тем не менее, мы надеемся, что если в союзных странах остались выжившие, мы сможем возобновить контакты […]».
Половину слов я не поняла. Но среди незнакомого языка увидела одну мысль, за которую ухватилась, как утопающий за соломинку.
— Далекий край, — произнесла я.
Салли кивнула:
— Они знали, что Далекий край существует. И знали, где он. Причем не только в одном месте, учитывая, что назывались «союзные государства». Люди в Ковчеге пытались с ними связаться после взрыва.
В их распоряжении были средства связи и передвижения, о которых мы и помыслить не могли. Неужели у них был транспорт, способный подняться в небо? Фантастика! Но мне вспомнились слова Инспектора. «Эти машины слишком могущественны, мы даже не понимаем, как они работают». Если люди времени До смогли устроить взрыв, я не могла вообразить пределов их возможностей.
— Если во времена До и существовал Далекий край, это не значит, что там кто-то выжил, — заявила Зои. — Они же это прямым текстом говорят. — Она ткнула в бумагу. — «Если остались выжившие». Они понятия не имели, какие разрушения были в Далеком краю.
Она была права. Слова «направленные удары» звучали смертоносно даже спустя четыреста лет после написания. Нам никак не узнать, удалось ли обитателям Ковчега выйти на связь с Далеким краем и найти там хоть кого-то. Если наши корабли и отыщут когда-нибудь Далекий край, не увидят ли они лишь обугленный пейзаж наших мертвых земель?
— Это по-прежнему единственное доказательство, что Далекий край вообще существует, — сказал Дудочник. — Может, теперь ты поняла, почему я всегда так настаивал, чтобы послать корабли.
Когда я подумала о «Розалинде» и «Эвелин», паруса моего сердца словно наполнились ветром. Корабли отправили в безбрежное море за края наших карт блуждать не вслепую. Им было что искать.