Но я не летела. Я тонула. Вода поднималась надо мной, смыкалась над лицом. Я открыла рот, чтобы закричать, ожидая ощутить резкую соль океана, но вместо этого распробовала сладость — вкус настолько приторный и искусственный, что меня передернуло от его гнусности. Я бы узнала его где угодно.
Я не могла пошевелиться. Когда скосила глаза направо, увидела рядом лицо. Трудно было рассмотреть его в мутной жидкости. Волосы колыхались, закрыв половину лица. Затем жидкость колыхнулась, и они сдвинулись. Рядом со мной плавала Эльза.
Я закричала. Дудочник схватил меня за руку и выдернул из пучины видения. Я посмотрела вниз — мои ладони дрожали, бумага в пальцах трепетала, словно крылья мотылька.
— Что ты видела? — воскликнула Зои.
Я встала, медленно двигаясь под гнетом новости, которая прижимала меня к земле.
— Они собираются всех поместить в резервуары. Интернирование города — лишь начало. Всех жителей Нью-Хобарта поместят в баки.
— Сейчас речь не о Нью-Хобарте, — отозвался Дудочник. — Сосредоточься на Далеком крае. И на Ковчеге.
— Не могу. Я чувствую именно это. Видела Эльзу под водой.
Дудочник спокойно продолжил:
— Ты должна знать, что все к тому идет с тех пор, как альфы закрыли город. Жителей никогда не собирались освобождать.
Ну естественно. Заку мало поместить в баки всех, кто пришел в убежища. Город стал тюрьмой. А скоро превратится в город-призрак, как подводный город у Затонувшего берега.
— Знаю, ты переживаешь за своих друзей, — сказал Дудочник. — Но нам не под силу освободить Нью-Хобарт. Это означало бы открытую войну, которую нам не выиграть. Единственный способ, которым мы можем помочь Эльзе и другим, — найти Ковчег или Далекий край. Так что сосредоточься. Это важнее, чем Нью-Хобарт.
— Нью-Хобарт, — эхом отозвался Ксандер.
Мы все повернулись. Я не слышала, как Ксандер прошел через комнату, чтобы встать у меня за спиной.
— Солдаты ищут, — сказал он.
— В Нью-Хобарте? — спросила я.
— Нью-Хобарт, — повторил он. Но разве угадаешь — подтверждение это или просто эхо?
— Не волнуйся, — успокоил его Дудочник. — Они искали Касс. Не нашли — она сбежала.
Я вспомнила плакаты с изображением «конокрадов», развешанные по всему городу.
— Нет, — ответил Ксандер. Он говорил нетерпеливо, словно с детьми или недоумками. Посмотрел на меня. — Не тебя они ищут.
Я почувствовала, как заливаюсь краской.
— Ты прав. Не меня, вернее, не только меня. Исповедница в основном искала Кипа. — В то время я этого не понимала и не видела настоящей сущности Кипа. — Но все кончено. Они больше не могут причинить ему боль.
— Ничего не кончено, — возразил Ксандер. Он замолчал, глядя на меня и склонив голову на бок. Несколько секунд он не говорил. Мне хотелось схватить его и выдавить из него слова, как последние капли сока из лимона. Он отвернулся, посмотрел в окно и напоследок тихо произнес: — Лабиринт костей.
Ω
В тот же день, пока Дудочник сидел с Ксандером, а Салли паковала вещи, Зои вывела меня на улицу, чтобы продолжить тренировку. Она позволила мне тренироваться с ножом, хотя поминутно останавливала и критиковала.
— Смотри на мой клинок, а не на свой. Быстрее. Следи за своим запястьем — блокируй удар, вот так и отобьешься. Старайся встать повыше — смотри, земля неровная. Ты же не хочешь добавить себе нагрузки, сражаясь с тем, кто наседает сверху?
Я не могла состязаться с Зои, потому что ее лезвие двигалось, как язык ящерицы, но подаренный Дудочником нож уже ощущался как мой собственный, а не чужой. Я привыкла к его весу, к углу, под которым рукоять встречалась с лезвием. Знала, как плотнее сжать пальцы, чтобы блокировать удар, как расслабить запястье, чтобы атаковать противника.
У окна дома я заметила движение. Ксандер. Губы обвисли с одной стороны, взгляд расфокусирован. Он смотрел туда, где мы стояли, но видел не нас.
Зои воспользовалась тем, что я отвлеклась, и резко бросилась на меня — пришлось отступить на несколько шагов вниз по склону.
— Не считай ворон! — прикрикнула она. — Ты снова сдала высоту.
Я кивнула, взвешивая в руке клинок, прежде чем снова закружить вокруг нее.